Страница 56 из 92
Клейтон не мог поверить, что все происходит на самом деле. Зов ветви не отпускал его до самого утра. Все попытки сбежать из дома оказались тщетными. Хранитель должен был всегда оставаться рядом с тьмой, которую его род сам же и создал. Такова была плата за грех. Бремя, которым связали все поколения. Клейтон не понимал, чем еще смог провиниться, чтобы заслужить вдобавок к тайнам семьи еще и несносную, приставучую и вдобавок ко всему наглую девчонку. Он стоял на пороге и не мог узнать кухню. Массивная деревянная мебель стала светлей, а лепнина на потолке больше не скрывалась под толстым слоем паутины. Старые мрачные шторы сложены на стуле, благодаря чему тканевые обои заиграли совсем другими красками под прямыми лучами солнца. Взгляд Клейтона зацепился за жесткую ткань молочного цвета, из которой можно было сделать ламбрекен. Таким образом солнце всегда будет почетным гостем в комнате. Клейтон уже привык к мрачному унынию, но таким его дом был не всегда. Миранда всегда старалась сделать комнаты светлыми и уютными, но это не уберегло ее от тьмы.
«Как и Фриду…»
– Чего стоишь? Помоги ее повесить.
Женский голос отвлек Клейтона от дурных мыслей, но не улучшил настроение.
– Ты это мне говоришь?
Фрида замялась. Она не сразу заметила присутствие хозяина в доме, но его вид заставил действовать. Зов ветви не прекращался всю ночь. Это выдавали красные глаза и поникшие плечи. Клейтон сделал шаг вперед. Для Фриды он показался оглушительным. Пальцы задрожали, и тряпка выпала из руки. Над миской с водой разлетелись брызги.
– Ты заляпала пол.
Слова Клейтона звучали как приговор смертной казни.
– Его все равно надо мыть. Это не делалось лет сто. Если не больше.
– А ты начинаешь шевелиться, только когда тебя увольняют?
Фрида сжала кулаки. Пульс отдавал эхом в ушах. Ей хотелось треснуть Клейтона чем-то тяжелым, но пришлось выдавить из себя улыбку.
– Так ты поможешь повесить штору? ― процедила она сквозь зубы.
Вопрос больше напоминал просьбу о капитуляции. Разумеется, Клейтон ее не принял, скрестив на груди руки. Фриде пришлось действовать решительней. Штора стала ее белым флагом, как и генеральная уборка на кухне. Оказалось строгий стиль дома ни как не делают из его хозяина джентльмена. Она рассчитывала только на это, но даже слезы не смогли бы пробить не преступную крепость с многозначительной ухмылкой. Фрида сжалась в тугой ком нервов. Она разулась, схватила штору и залезла на стул.
– Дорогостоящая обивка, между прочим, ― произнес Клейтон.
«Черт с ней»
Конечно, Фрида не сказала это вслух. Она и вовсе промолчала, залезая босыми ногами на обеденный стол.
– Придется и его выкинуть, ― не удержался от комментария Клейтон.
«И будешь есть на полу»
Мысль не сорвалась с губ, но оставила отпечаток на лице Фриды. Она посмотрела на карниз, с которого еще недавно безжалостно сдирала старую, пыльную и страшную ткань. Тряпка и моющее творили чудеса. Сейчас на него не стыдно было повесить новую штору. Фрида подняла вверх руки и замерла. Казалось, что, если она сделает хоть еще одно движение, пол разверзнется, и Клейтон отправит ее в ад. Вот так просто. Без предисловий и объяснений.
– Так ты и до заката не управишься.
– Знаешь, что? ― хотела Фрида выразиться, но не успела обрушить на хозяина дома поток всех своих мыслей.
Стол под ней пошатнулся. Ноги подкосились. Рука схватилась за карниз, но тот не выдержал веса Фриды. Крик застрял в горле, когда комната завертелась. Глаза закрылись сами собой. Они не хотели быть свидетелями позорного падения. Клейтон успел подбежать вовремя. Это было рефлекторно. Каждый раз, когда Фрида падала, хотела стянуть ткань с зеркал или просто спотыкалась на ровном месте, он всегда пытался оказаться рядом и удержать ее на грани падения. Клейтон вспомнил, как дул на ссадины и замазывал их зеленкой. Фрида всегда оставалась такой, взбалмошной девчонкой со сбитыми коленками и безудержным огнем, пылающим в глазах. Она была такой же теплой, как и тогда, когда обнимала его, чтобы не слететь с мотоцикла. То лето принадлежало только им.
Клейтон до сих пор видел в ней маленькую девочку, которую требовалось оберегать от себя самой. Она открыла глаза и их взгляды встретились. И снова электрический ток соединил две души. Клейтон не опускал руки. Фрида не спешила вырываться. Время будто замерло, и в комнате стало тепло. Даже слишком. Их тела были непростительно близко. Грудь Фриды часто вздымалась, в то время как Клейтон стоял мраморной статуей. Его взгляд прошелся по пунцовым щекам, выбившейся пряди волос и губам, которые тут же прикусили. От этого невинного жеста они стали еще ярче. Клейтону хотелось вновь почувствовать их вкус. Всего хоть раз.
«Это естественно для мужской природы»
Так он себя успокаивал, когда прильнул к губам. Фрида не сопротивлялась. Она замерла, боясь собственного желания. Руки сами потянулись к мужской шее. Их невозможно было остановить.
Клейтон посадил Фриду на стол. Она обвила его ногами. Поцелуй стал более требовательным. Штора полетела на пол, вместе с темным джемпером. Ей никогда не нравился его болотный цвет уныния и отчаяния. Пока Клейтон вырисовывал влажный след от ключицы до мочки уха, Фрида держалась за его спину. Она оказалась больше, чем предполагалось раньше. Сладостный стон вырвался из ее груди, когда Клейтон прижался к ней ближе. Это было неправильно. Легкомысленно и по-своему глупо. Фрида никогда не думала, что решится на такое с мужчиной, не зная, сколько ложек сахара он кладет в чай или предпочитает ли больше кофе.