Страница 53 из 92
– А как же мама? Не получится взять двоих.
– Я вызову скорую. В доме пожар. Они приедут быстро.
– Но грабители… Что если они навредят тебе или не вернут картину в стены дома?! Что будет тогда?!
– Об этом обещал позаботиться ее дедушка. А теперь спеши. Каждая секунда на счету.
Бернард крепко сжал пальцы, надавив на плечо сыну. Он еле сдерживал слезы и винил себя за то, что раскрыл тайну проклятья жене. Ее пытливый ум влез в самые дебри истории. Дерево могло спасти одну жизнь, но взамен забрать другую. К стражу это не относилось. Он должен был передать пост и умереть в любом случае. Проклятье повторялось до тех пор, пока яблоня не зацветет. Миранда пожертвовала своей жизнью ради ребенка, которого выбрала сама тьма. Фрида всегда тянулась к темной стороне, думая, что сумеет зажечь в ней свой собственный свет. Увы, не получилось. Клейтон забрал Фриду. Он вынес подругу на руках, пока за спиной разгоралось пламя. Восточное крыло стирало все следы проникновения грабителей. Если картина не вернется в дом, то будет уже нечего спасать. Клейтон посадил Фриду впереди себя и привязал к себе веревкой. Они уже катались так, и не раз. Она верила ему. Клейтон облажался.
Врачи забрали подругу в палату и выслали скорую по указанному адресу. Конечно, мальчишке никто не сказал, что девочка в коме. Это он подслушал сам, пока ждал вестей из своего дома. Скорая долго не приезжала. Терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Хотелось уйти, но взгляд скользнул по больничной койке. Доктор в спешке забыл закрыть дверь на магнитный ключ. Фрида казалась такой беспомощной. Клейтон обещал себе, что будет оберегать худенькую, не самую красивую, но его девушку. Так представлялось ему в мечтах, когда губ подруги касалась улыбка.
Известий из дома не было до самого утра. Все это время Клейтон не отходил от Фриды. Все закончилось, когда она открыла глаза. На пороге больницы уже стояла миссис Майлкрофт, собираясь забрать дочку из города любым, даже не существующим, способом. Клейтон вышел буквально на минуту. Хотел принести воды с лимоном, как любила Фрида. Когда вернулся, увидел собранные на кровати вещи. Заходить было бессмысленно. Прощаться он не любил. Домой ехать тоже не хотелось. Мать так и не привезли в больницу, что могло означать только одно. Опасения подтвердились, как только мотор мотоцикла заглох. Клейтон увидел на пороге дома отца. Глаза его были красные и затуманенные выпивкой. Мир рухнул в одночасье. Больше не было «долго и счастливо». Впереди только беспросветная тьма. Клейтон не стал дожидаться соболезнований. Он завел мотор и умчал навстречу восходящему солнцу. В тот день умерла не только Миранда, но и дедушка Фриды. Если первая разрушила всю жизнь Клейтона, то другая для него была лишь пустым звуком после всего, что пришлось пережить обычному подростку без шанса на спасение.
***
– Не хочешь извиниться перед матерью. Все-таки кричать на нее было не слишком разумно, ― сказал Оливер, еле поспевая за Фридой.
Она мчалась вперед вдоль однотипных каменных домиков из бежевого, грубо обработанного камня. Впереди показалась река. Даже мост не заставил сбавить темп. Ей стоило больше разузнать от Селесты, но мать не позволила вставить даже слово. Пока она спорила с хозяйкой волшебной лавки, удалось улизнуть и скрыться за постройками. Воздух наполнился сыростью. Дорога становилась уже. Впереди показался еще один мост. Оливер всю дорогу молчал, не зная, как образумить подругу или затащить в машину силой. В голове представилась картина, как он несет Фриду через весь город без сознания. Она точно не сдастся по-хорошему. Придется действовать решительней. В конце концов его заберет полиция, так как не поверит, что засовывать девушку в багажник ― всего лишь защита ее собственных интересов.
Постройки редели. Взгляд Оливера зацепился за зеленую грушу, которая почему-то висела на кустах. Или это были маленькие деревья. Он так и не понял. Фрида не останавливалась, и пришлось ускорить шаг. Римский мост служил границей города. Перила были только с одной стороны. Фриду это не остановило. Оливер знал, что в такие моменты лучше не встревать. Можно получить тяжелым предметом по голове или поток не самых приятных мыслей. Подруга остановилась на середине моста. Лесистые берега скрывали их в тени. Дальше идти было некуда.
– Я убила мать Клейтона, ― наконец, заговорила Фрида.
Оливер тяжело вздохнул.
– Это не так.
– Нет, Оливер! Тьма забрала ее из-за меня. Это я должна была умереть в тот день.
Глаза Фриды заблестели от слез. Слова утешения застряли в горле у друга. Он не верил в гороскоп, куда уже до всяких шаманских штучек. Но еще больше не любил слезы, особенно на щеках Фриды.
– Ты понимаешь, что ведешь себя как сумасшедшая? ― попытался он успокоить подругу.
– Еще бы. А как ты объяснишь это?
Фрида стянула с руки платок и показала черные линии на ладони.
– Обычная краска. Такое часто бывало, когда ты рисовала.
– Но я не касалась кисти с тех самых пор, как мастерская сгорела. Тебе как никому другому это известно. Линии появились после того, как я коснулась зеркала в доме Клейтона.
– Тем более не стоит в него возвращаться.
Фрида и рада бы, но вина будто глодала кости. Поднялся ветер, и волосы ударили по лицу. Солнце спряталось за черное облако, которое появилось из ниоткуда. За все время проведенное в Расл Томб, она привыкла к резким перепадам погоды. Будто все сезоны сошлись именно здесь. Именно в этом чертовом доме, в который следует вернуться. Мелодия звонка разрядила обстановку. Будто все сверхъестественное спряталось, и цивилизация вернулась в свой привычный поток. Оливер не слушал разговор Фриды по телефону. Взгляд был прикован к центуриону. Он шел по воде, рассматривая местные пейзажи. Когда воин повернул голову, в его взгляде не было ни капли доброты. Чешуйчатый панцирь скрывал важные участки тела. Железный щит и шлем с посеребренным поперечным гребнем выглядели натурально и угрожающе. Единственное, центурион был почти прозрачным, хотя на улице ― еще день.