Страница 40 из 92
– Хватит разглядывать меня! Иначе будете делать сыр сами, ― не выдержала Фрида.
– Хорошо-хорошо. Ишь какие мы нежные. И слово нельзя сказать.
Женщина подняла руки в защитном жесте. Это значительно ускорило переодевание.
– Ну что? Куда идем? ― сказала Фрида, когда сложила вещи возле мишки.
– В сыроварню, конечно. Или ты знаешь другие места, где делают сыр?
– Например на кухне коммунальной квартиры, ― буркнула под нос девушка.
– Ты что-то сказала?
– Нет. Что вы? Как я могла?
Церера внимательно посмотрела на Фриду. Ямочка между бровей казалась убийственной. Женщина подперла бока, но говорить ничего не стала, кроме того, что уже пришли. Сыроварня находилась сразу же за хлевом. Помещение было просторным и невообразимо чистым. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы успевать за женщиной и сделать все правильно. Фриде не было времени наслаждаться пряными ароматами, которые не входили в никакое сравнение с тем, что она испытала возле хлева. Пастеризованное молоко и сливки остудили точно до тридцати градусов. Только потом можно было ввести закваску. Три минуты должно было хватить, чтобы смесь стала единым целым. После их истечения Фриде требовалось размешать все три емкости по девять литров шумовкой.
Она сразу же поняла откуда у женщины такие руки. Тем временем Церера разбавляла теплой водой раствор хлористого калия и сычужного фермента. Фрида слышала о таком впервые, но увлеклась процессом не меньше хозяйки. Когда все смешалось в емкостях, их необходимо было оставить на полтора часа для образования сгустка.
Но без дела их просидеть не удалось. Церера была рада помощнице, даже такой щупленькой. О чем еще не раз успела напомнить, пока Фрида полола буряки. Ей уже приходилось это делать в детстве. Она была не совсем уроженкой Мегаполиса в прямом смысле этого слова. Бабушка по отцу жила на ферме, и они часто к ней ездили, пока родители не развелись. Веселые деньки с детворой быстро сменялись работой в поле. Они ездили туда в самые загруженные дни, поэтому мама была не в восторге от поездок.
«Надо бы позвонить. Узнать, как она там»
Мысль была безумной, но сердце в груди екнуло. Фрида вытащила из кармана телефон. На экране ни одного пропущенного. Она успела прополоть ровно половину, когда послышался строгий голос Цереры, и звонок пришлось отложить. За это время в емкостях успел образоваться сырный сгусток. Церера разрезала его на кубики и вмешала в массу в одной из емкостей. В двух других то же самое проделала Фрида. Ее руки дрожали от усталости, но Церера повелительным тоном велела собрать сгустки в дренажные мешки. Пока стекала сыворотка Фрида лежала на траве и обессилено смотрела в небо. Она не знала, сделал ли труд из обезьяны человека, но из нее точно выбил все дурные мысли. Ей было тяжело сейчас думать о чем либо, кроме ноющего чувства в плечах и дрожащих ногах, которые не желали слушаться. Не было сил шевелить даже пальцами, пока не раздался грозный голос генерала. К счастью, последний забег оказался не долгим. Финишная прямая закончилась прессом.
– Оставим все и вернемся к сыру завтра. Надеюсь, ты все сделала верно иначе…
– Не видать зарплаты. Спасибо. Помню.
У Фриды не было сил сопротивляться или возразить. Ноги еле плелись к брошенной на земле одежде, пока крепкие пальцы не дернули запястье. Не успела она воскликнуть, как платок полетел в траву. Церера возвышалась над ней словно коршун над своей добычей. Она лишь ждала удобного случая, чтобы взглянуть на бледные черные следы, которые навели линии жизни.
– Что вы делаете? ― возмутилась Фрида, когда нашла в себе силы заговорить.
– Не стоило тебе прикасаться к зеркалу.
Лицо женщины стало бледнее чем взмокшая светлая кофта.
– Город теперь тебя не отпустит. Проклятье вновь выбрало жертву, и на этот раз даже Селеста не сможет предугадать исход.
Фрида посмотрела на руку и почувствовала, как по спине пробежался холодок.
– Вы хотите сказать, что Селеста видит будущее?
Вопрос остался без ответа. Церера исчезла. На ее месте осталось лежать только перевязанный голубой лентой сноп колосьев, который непонятно откуда взялся. А тем более почему рассыпался на мелкие песчинки и, оседлав ветер, исчез.