Страница 37 из 92
Фрида смотрела на солнце сквозь пальцы. Оно было высоко и заставляло щурить глаза. Чувство беззаботности обволакивало будто теплым одеялом. Даже в такую жару, на лице появилась обворожительная улыбка. Кто-то окликнул ее по имени. Фрида повернулась и увидела сгорбленную фигуру, голова которой скрылась под тенью капота.
– Подай рожковый и накидной, пожалуйста.
Она подошла к набору ключей и замерла, увидев маленькие пальцы и тонкое запястье. Рука казалась маленькой, будто ей было лет семь.
– Фрида, ― поторопил голос.
Она не смело послушалась. Морщинистая рука взяла ключи, не глядя.
– Еще затянуть и будет бегать также резво, как моя Мышка.
Лицо говорящего вылезло из-под капота. Дедушка был весь в мазуте, но имел при этом счастливый взгляд. Он взъерошил темные кудри внучки.
– Ты испачкаешь волосы. Мама будет ругать.
Девочка недовольно покрутила носом, отчего улыбка старика стала гораздо шире.
– Куда на этот раз? ― спросила она дедушку.
– В Расл Томб, конечно.
– И не страшно?
– Ни капли. Там меня ждут.
Старик вытер руки о тряпку, которая небрежно лежала поверх мотора.
– Здесь тебя тоже ждут, ― возразила Фрида. ― Водить опасно в твоем возрасте. Мало ли что может случиться. Вдруг уснешь? Или сердце забарахлит?
– Спасибо, Мышка, за заботу, ― ответил дедушка и почесал девочку за ухом. ― Когда ты за рулем, это не передаваемое ощущение. Больше боишься не дороги, а тех, кто не знает ее главной сути. Скорость не спасет от однотонной жизни. Только спокойная езда лечит больное сердце. Она продлевает, а не укорачивает жизнь.
– И что ждет тебя там?
– Нечто удивительное.
– Неужели ты влюбился?
– Возможно.
– Ты не слишком стар?
Смех деда наполнил спокойствие дня нотками веселья.
– Любовь не имеет границ, но чем старше становишься, тем ярче понимаешь всю ее прелесть. Чувство становиться не тем, к которому привыкла молодежь. Я не могу испытать ярких ощущений, как раньше, но и без этого есть чем насладиться. Сердце хоть не выпрыгивает из груди, но чувствует покой. В моем возрасте любовь ассоциируется с ощущением дома.
– Который находиться здесь.
– Как сказать, внучка. Иногда это не то место, где ты родился. Дом – это состояние души. Вырастешь ― поймешь.
Вдруг солнце померкло, и небо затянулось грозовыми тучами. Фрида обернулась всего на секунду, когда молния разделила серое полотно напополам. Теперь она не была ребенком. Светлые локоны вновь вернулись и били по лицу. Фрида хотела посмотреть на деда, но увидела только пустую дорожку от гаража до края ровного асфальта. Дом, в котором она родилась, становился мрачнее с каждой секундой. Хотелось убежать, но ноги не слушались. Черные корни вылезли из земли и крепко обвили лодыжки. В груди Фриды застрял крик. Она жадно глотала ртом воздух, пока корни поднимались по телу до самой шеи. Дом вдруг приподнялся над землей и превратился в чудовище. Порог стал его пастью, а столбы, подпирающие крышу, острыми клыками с тягучей слюной. Корни приподняли Фриду над землей и направили в самый центр к мелькающему внутри ковру. Он извивался будто язык дожидаясь своей добычи. Корни зажали девушке рот. Она пыталась выбраться, но все безуспешно. Дом проглотил ее, и стало темно. Перед глазами вновь появилась девушка в белом платье. Холодные пальцы коснулись щек и крепко их сжали, не давая Фриде повернуть голову.
Вспомни меня.
Голос незнакомки был похож на звон стекла, которое полетело на пол и разбилось вдребезги. По телу пробежал морозный озноб, и кашель вернулся с новой силой. Фрида проснулась от удушья. Она сжимала горло и не могла сделать вдох. Кашель не помогал. Он лишь усиливал желание выплюнуть легкие. Фрида потянулась к телефону, который оставила на тумбочке у изголовья. Рука скользнула вниз и потянула тело за собой. Вдох. Еще один. Фрида знала, что ей поможет только спокойствие. Она попыталась представить в голове, как выводит кистью новый мазок. Еще один спазм. Второй мазок лег поверх светло-голубого. Пара минут, и кашель стал реже. Фрида лежала на полу, уткнувшись в потолок. Спазмы улеглись, но в горле остались скрести кошки. Девушка вновь вспомнила, почему начала рисовать. Только это успокаивало ее, когда душили слезы.
С трудом она приподнялась и посмотрела на часы. На экране телефона горело шесть утра. Рано для работы, но и для сна уже поздно. Фрида решила заняться чем-то полезным, чтобы отвлечь мысли и не думать о сновидении. Дедушка действительно нашел здесь любовь. Воспоминание напомнило о себе в не совсем привычной манере. Осталось только узнать, что же произошло, и почему любовь его не сохранила. Извещение о смерти пришло десять лет назад. Мама так и не захотела рассказывать, что в нем было написано. Она берегла ранимые чувства дочери, которая сходила с ума от того, что не знала причину. Дедушка уехал в свою очередную командировку, на этот раз не сказав куда, но так и не вернулся. Рука Фриды потянулась к кулону в виде полумесяца.
«Если он умер в этом доме, я должна знать почему. Все в жизни не случайно. Теперь я это понимаю»