Страница 93 из 132
Лилит мягко ступала по траве, чувствуя, как осенний ветер скользит по гладкой коже острых скул. Серебряная гладь волос мерцала, будто усыпанная звездами. Ночная тишина ласкала слух и играла на лице богини приятной улыбкой. Лилит помнила те дни, когда люди почитали богов и оставляли дары у алтаря. Самайн всегда оставался праздником веры. Араун приоткрывал завесу по ту сторону жизни и позволял встретиться с духами, с которыми люди были близки. Сама же богиня всходила на небосвод и наслаждалась настоящим празднеством. Город украшали огнями, а холмы горели от костров. Между ними в далекие времена прогоняли и скот. По камням и костям, которые оставались на утро, жрецы предсказывали будущее для всего поселения. Вино лилось рекой, и запах душистой выпечки доходил до звезд, чем щекотал богине нос. Ей нравилось подслушивать разговоры людей с духами, которые были им дороги при жизни. Наблюдать за алтарями, которые ломились от даров и пахучих яств. Люди приносили в жертву зерно, скот и чужаков.
Отличное было время.
Самайн казался самым грустным праздником, так как природа умирала, но в то же время в этот день заканчивали подготовку к суровой зиме. Богиня и сейчас чувствовала себя матерью, дети которой отвернулись от семьи и ушли в самостоятельность. Вера людей пошатнулась. Исследования привели за собой прогресс, а монахи новый алтарь. Пантеон богов ослаб, но Лилит не желала с этим мириться. Беленус искренне верил, что все должно идти своим чередом. Лунная богиня не хотела разделять с ним пассивные взгляды. Праздник огня скрашивал темную ночь, помогая увидеть жизнь людей не только, когда они разбрелись по кроватям. В эти моменты богиня могла почувствовать себя живой.
Так или иначе, я напомню всем вам, кому стоит поклоняться.
Лилит взошла на Змеиный холм и посмотрела на Гластонгейт. Город утопал в серой дымке. Лишь смерть бродила по улицам города, будто собирая плоды в осеннем саду. Богине мало было одного селения. Чтобы объявить о себе, необходимо было более громкое заявление. Астерия подходила на эту роль. Лилит усмехнулась, когда почувствовала за спиной движение воздуха.
― Ты как раз вовремя, Чандра. Увидишь, как все начнется. Ночь Самайна вновь зажжет свои огни, только на этот раз они станут погребальными.
Ведьма подошла ближе, предвкушая начало конца. Богиня даже не повернулась, чтобы увидеть насколько Верховную украсила молодость.
― Твой сын готов?
― Как никогда.
― К тому времени, когда понадобится его кровь, Астерия будет утопать в собственной крови. Банор лишь закончит начатое, а именно уничтожит Владычицу огня. Пророчество исполнится. Астерия потеряет свое беспросветное будущее. Тогда люди вновь обратятся к богам, и сила вернется к пантеону.
Лилит сложила руки и подняла их к небу. Земля задрожала, а ветер словно ощутил призыв. Полночь была прекрасным временем для разрушения печатей. К утру надежда будет потеряна для всех астерийцев. Кровь Кондрата пробудит Банора, и солнечное затмение Самайна останется навсегда. Туман над Гластонгейтом зашевелился. Будто чудовище поднималось из адских глубин. Волосы лазурного цвета хлестали Чандру по лицу, когда Лилит стояла в самом центре воронки. Пыль поднималась с земли вместе с мелкими камушками. Вихрь закручивал их и тянул в небо к полной луне. Сияние звезд померкло, и небосвод исчез. Змеиный холм гудел от негодования, пока под руинами башни не разверзлась земля. Яркий зеленый свет осветил ночную мглу. Чандра прикрыла лицо рукой, чувствуя, как по спине ползет могильный холод. Верховная повернулась к источнику света, который померк. Дрожь земли не прекратилась. Чандра подошла ближе к краю и заглянула вниз. Тягучий мрак плескался на дне, будто море, разбивающееся о край утеса. Вдруг в нем вспыхнули тысячи глаз. Верховная отпрянула, когда кандоморы начали свое движение к небу.
― Не правда ли они прекрасны, ― прошептала богиня ей на ухо.
Чандра повернулась к ней лицом и отступила на шаг.
― А что если они нападут на нас? Надо уходить.
― Зачем? Ночь ведь так прекрасна.
Лилит вновь оказалась на расстоянии вытянутой руки. Воздух наполнился запахом гнили и звоном серебряных колокольчиков. Чандра предчувствовала беду кончиками пальцев. С этим соглашалась и ее сила, которая покрыла инеем траву. Кристалики льда повисли в воздухе, но богиня даже не поморщилась. Она сама будто была создана из хрусталя. Холодного и неприступного.
― Ты думала, я не замечу разглаженные морщины на твоем лице?
― Кондрат меня слушается.
Ведьма пыталась напомнить о важности своей жизни, пока за спиной приближался смертельный хор.
― Печати сорваны. Зачем мне его послушание?
― А как же Священное древо?
― Оно само его призовет. Как и Кейт. Ты хорошо справлялась, пока меня не предала. Обменяла молодость на ключи. Как глупо. Им все равно не удастся закрыть печати в одночасье. Они не настолько умны. Впрочем, как и ты. Глупо было полагать, что удастся обмануть богиню.
Ветер вновь поднялся, и ударил Чандру по щекам. Он подталкивал ее к обрыву. Руки прикрывали лицо. Сквозь воздушные потоки доносился слабый хохот Лилит. Ведьма взяла себя в руки, не собираясь сдаваться. Ледяная глыба укрыла ее от ветра и тут же разлетелась на мерцающие в зеленом свете осколки. Еще одна стена ― и вновь неудача. А край обрыва все приближался. Земля посыпалась под сапогом ведьмы вниз, когда ее глаза наполнились страхом. Черная дымка окутала ноги, но не успела подняться выше. Серебряная цепь сдавила грудь. Лилит еще шире улыбнулась.