Страница 91 из 132
― Чандра никогда не любила прятать вещи и всегда оставляла их на видном месте.
Рейхтаг повернулся, намериваясь уйти, но замер.
― И что теперь с ними делать? ― буркнула я, поглядывая на стражника, к которому тоже относился вопрос.
Чаннинг тоже посмотрел на Патрика, искренне жалея, что все сложилось так, а не иначе.
― Но оставить его здесь, мы тоже не можем.
― Маргарет всегда отличалась исключительной предусмотрительностью.
― При чем здесь она, Рейхтаг? И хватит вот так вот на меня смотреть, будто я коронный десерт твоего ужина.
Губы сжались в одну линии. В голове мелькнули слова Беленуса: ― «Сделай выбор». Я мотнула головой, стараясь выбросить их на землю и растоптать сапогом.
― Елена скоро будет здесь. Как и часовщик. Нам предстоит много работы.
Мы с Чаннингом переглянулись. Старейшина не стал дожидаться, пока до нас дойдет смысл слов. Он скрылся в тени коридора. Послышался шелест вороньих крыльев.
— Вот всегда он так! ― воскликнула я. ― Что-то буркнет и уйдет.
― В этом весь Рейхтаг, ― попытался успокоить меня Чаннинг. ― Мудрость не всегда помогает найти решение проблемы, а многовековая ― лишь подскажет, как ее избежать.
― То есть смыться в самый неподходящий момент.
― Можно и так сказать.
Чаннинг ухмыльнулся.
― Пойдем встречать гостей, ― предложил он.
― Чур я несу мечи.
Чаннинг посмотрел на Патрика и нахмурил взгляд.
***
― Что вы с ним сделали?! Как вы могли?! ― кричала Елена, хватаясь за голову стражника.
Он оставался без сознания и с кровоточащей раной на затылке.
― Это дело поправимо, ― ответил Рейхтаг.
Старейшина подошел ближе и едва коснулся пальцами раны. Зеленое сияние оставило на стенах пещеры яркие черные тени, пока магия не рассеялась. Но свет не исчез полностью из-за факела в руке наемника. Хаким был не рад гостям, что явно показывал всем своим видом.
― Нельзя было сразу так сделать? ― возмущенно спросила я. ― Тогда бы Чаннингу не пришлось тащить его на себе.
― Вот именно.
Старейшина никак не скрывал свою неприязнь к нам, двум влюбленным, которые казались ему вздернутыми мозолями. Он и не мог понять насколько можно быть такими настойчивыми и глупыми одновременно. Пророчество ясно давало понять, что враг сейчас находиться здесь, в пещере, и крепко держит за руку Владычицу, но она упрямо смотрит ему в глаза и излучает при этом тепло.
Ну и что. Даже если Чаннинг лично подожжет подо мной костер, я только скажу спасибо, уверенная, что таким образом согреюсь.
― Ну, вот. Снова этот взгляд. Знаешь, меня ты тоже нашел, когда выглядел стариком, но тогда казался менее бурчащим.
В ответ Рейхтаг вернул хмурый взгляд.
― Как вы нас нашли? ― спросил Чаннинг, решив сменить тему.
Арчибальд Кокенботон сидел на валуне и пытался перевести дух, когда ответил:
― Помогла Маргарет.
Я закатила глаза. И вновь не обошлось без горячо любимой бабушки.
― Оливия заключила сделку с Вольдемаром и Брайсом, ― продолжил часовщик.
― Это добром не кончится, ― вмешался Чаннинг.
Джерард подошел ближе и прижался к отцу в поиске защиты. Мальчишка был единственным, кому не следовало здесь сейчас быть. Хаким тоже не желал разделять пещеру с нами, пока не услышал о Драконе. Судя по выражению лица Шу Ликин, она подумала о том же. Король их предал. Корона Астерии осталась на голове у рыжеволосого демона, которая всего лишь хотела спасти мужа.
― Ну, хорошо... Сделку заключили. И что дальше? ― спросила я.
Миори была явно не настроена на оптимизм.
― Две армии сразятся с богиней и проиграют, когда на арену войны выпустят кандоморов, ― еле слышно прошептала девушка.
― Не совсем, ― вмешался Рейхтаг.
― У нас есть ключи к их клеткам, ― поддержал его Чаннинг.
― Только использовать их надо в один миг и только тогда, когда день станет ночью.
Все посмотрели на Старейшину.
― И как это сделать? ― спросила я. ― Носить собой часы?! И минута не миг. Да вы издеваетесь!
Арчибальд напомнил о себе, прочистив охрипшее горло.
― Я работал над одним изобретением. Часы не могут измерять каждый миг, но вполне возможно создать замерзшую стрелку, которая остановится в определенный момент. Проблема только в том, что все изобретения остались в Гластонгейте.
― Которые я, кажется, нашел.
Хаким вспомнил термин, который был написан на страницах скрипучего пергамента.
― Ты знаешь где записи? ― оживился часовщик.