Месть ястреба

Тишина пустыни сменилась на удары топора по имитированной наковальне. Мерийец мог создать кузницу из ничего, а крепежи для ремней из переплавленного оружия. Странникам пришлось пожертвовать защитой, чтобы не тянуть меха на плечах. Сомнения быстро сменились восторгом, а после и благодарностью. К вечеру новые крепежи для ремней, которые удерживали корзину с вещами на спине дракона, были готовы. Доугхлас хорошо знал свое дело, хоть и пришлось пожертвовать некоторыми ножами из сумки для крепости. В этот раз своим талантом он смог удивить даже Мираж.

— Честно говоря, я и не думала, что у него получится.

— Я же говорил, что он мастер. Еще бы не уродовал свои творения этими закарлючками.

— Я все слышу! — крикнул Мерийец, завершая последний штрих.

Символы его народа украсили крепежи, как дань богине, в которую он верил. Без чуда, помощи или прощения. Просто верил, как в то, что солнце скоро зайдет и наступит ночь, которая сменится рассветом.

— Вижу у вас все хорошо, — сказал Андонис — глава Странников.

Его одеяние сливалось с песками пустыни, а волосы словно раскаленный металл. В караване были и женщины, гордо восседающие в корзинах на спинах драконов. В отличие от мужчин, они были одеты в платья, горящие лепестками костра, и украшали песчаные волосы радужными лентами, а на запястьях сверкали браслеты из разных форм и видов бусин. Именно музыку женщин они слышали издалека. Ветер пронизывал украшения и играл на них, как на волнах встрепенувшегося моря. Когда топор Мерийца стих можно было вновь насладиться звучанием странниц, которые бороздили бескрайние просторы пустыни. Хаким быстро догадался, где они брали воду и меха. Но дикари не могли отдать их просто так. Странники на что-то обменялись.

«Но что они могли предложить? И куда они идут?»

Хаким собирался спросить, но Андонис высказался первым.

— Мы потеряли три дня пути, чтобы добраться до Атаира. И если бы не вы точно не успели бы вернуться домой до праздника Помтарум.

— А где находится ваш дом? — спросила Мираж, словно интересовалась, что они предпочитают пить. Воду или вино?

— Под созвездием Небесных глаз.

— Можно ли пойти с вами?

Хаким удивленно посмотрел на девушку, она же кивнула на сумку. Карта звездного неба оставалась всегда при ней, и вопрос мог означать только одно: им тоже требовалось туда.

— Количество нашего оружия сильно сократилось. Мы были бы признательны, если бы ваши клинки послужили бы так же хорошо, как умелые руки Мерийца. Кажется, так вы его называли.

— Мое имя Доугхлас. Спасибо, что доверились.

— Да, с такими чудовищами им мечи не сильно и были нужны, — вмешался Латиф, заправив большие пальцы за пояс.

— Они не чудовища! — возмутился Андонис.

— А как же ядовитая слизь с шипов?

Хаким изогнул бровь.

— Только люди могут носить оружие для нападения, животные — для защиты. Либо используют клыки, когда голодны. А за ласку и еду они согласны помогать нам, пересекать пески и доставлять необходимые городу вещи. Это взаимовыгодный обмен.

— Также вы обмениваетесь и с дикарями? — Хаким все-таки не выдержал и задал интересующий его вопрос.

— Имеете в виду Вожака? Да. У них есть вода под землей. В городе же люди погибли бы от засухи. А у нас есть то, чего нет у них. Но давайте не будем омрачать нашу благодарность спорами о том, что верно, а что ложно. Солнце почти зашло за горизонт. Предлагаю разделить наш последний запас кактусового сока.

Латиф скривился, а Хаким с Доугхласом были не против немного отдохнуть и перестать оглядываться по сторонам в поисках щупалец или волчьих шкур. Мираж вообще никто не спрашивал. Две женщины подошли к ней, не боясь острых клинков, и утянули в сторону шатра, в котором расположились. Некромант предпочел уединиться с драконами в стороне, наблюдая как последние лучи ласкают землю. Две книги лежали рядом в песке. Забытые, но не сломленные. Терпеливые и верные словам, которые в себе несли. Мудростью, которая гласила: «Сердце видит раньше головы». Но никто их не услышал.

***

— Друг, а их сок кактуса убойная штука, — промямлил Латиф, падая рядом. — Давай! Выпей хоть пару глотков.

Хаким перехватил бурдюк до мгновения, как сок вылился ему на ноги.

— Не хочу!

— Зануда! Глянь, какие женщины!

Стрелок указал своим оружием на танцующих красавиц. Они мелькали вокруг трех костров как ожившие языки пламени. Ветер заигрывал с лентами в их волосах и возбуждал музыку, едва касаясь бусин. Хаким хотел смотреть на них помутненным взглядом как Латиф или восторженным и трезвым — как Мерийец, но видел только Танцовщиц высокомерной леди Джанны. Хоть ночь и полна была жизни, но пустыня Мертвых вынуждала замечать только смерть. Латиф отвлекся на одну из девушек и совсем позабыл про бурдюк. Ночь казалась слишком светлой из-за костров и сияния звезд, но Хаким продолжал хмуриться от воспоминаний. В старом городе кто-то его защитил. Тот, чьи стрелы попадают точно в цель. Это не было совпадением. И другом сложно было назвать того, кто боится выйти на свет и показать свою истинную личину.