Страница 3 из 7
— Видишь вон ту девчонку? Надо как-то отделаться от неё.
— Бакланову, что ли?
— Знаешь её? — удивился Ильинский.
— Ещё бы. Она же вечно за тобой таскается. Только я не припомню, чтобы раньше ты был сильно против этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну я в чужие дела не лезу, но говорят, она у тебя для отвода глаз: и маме нравится, и друзьям не стыдно показать.
Ильинского прошиб холодный пот. Нет, Вадим и в своей жизни не был образцом морали и нравственности, но он по крайней мере не врал, как студент, и не использовал кого-то в своих целях. Это выглядело несправедливо и подло, хотя возможно, что тот другой оказался в подобном положении неосознанно из-за своего слишком нерешительного характера. Ильинский подумал, что нужно бы поговорить с Лизой начистоту. Ведь чем раньше она поймёт, что её чувства не взаимны, тем будет лучше для неё.
Вот только сегодня у него точно нет на это времени. После пар он собирался встретиться с Лией. Значит, нужно договориться с Лизой на завтра. Вадим прошёл к выходу вслед за Макаровым, бросил Лизе холодное «привет» и собрался сказать, что будет занят сегодня, но та неожиданно повисла у него на шее. Делала она это, как показалось Ильинскому нарочито демонстративно.
— Я так соскучилась по тебе, — шепнула она ему на ухо. Вадим ощутил легкую волну возбуждения. Всё таки Лиза была хороша собой, и пахло от неё приятно, как-то волнующе.
Андрей бросил на Ильинского растерянный взгляд. Он явно не горел желанием ждать, пока эти двое намилуются, но и уходить не спешил, опасаясь вендетты Вадима. Ситуацию разрулил Эдик: пользуясь полномочиями старосты группы, он сделал Ильинскому замечание, намекнув, что их с Лизаветой действия выглядят слегка аморально.
Бакланова скривилась, но вешаться на Вадима перестала. Тот облегчённо выдохнул, он явно не был готов к долгой осаде.
— Нам пора, — сказал Андрей нерешительно. И слова его были адресованы скорее Эдику, нежели Ильинскому. Но Вадим такой шанс упускать не собирался и виновато опустил перед Лизой глаза.
— Увидимся вечером? — спросила та, осознав ситуацию.
— Сегодня не получится, — покачал головой Ильинский. — Давай завтра встретимся?
Лиза недовольно надула губки, а после как-то неопределённо кивнула. Вадим похлопал её по плечу и поспешил вслед за одногруппниками.
Ильинскому казалось, что на сегодня он вопрос с Баклановой уладил, но отчего-то продолжал периодически натыкаться на неё, хотя занятия у них проходили в разных корпусах. Он мог бы подумать, что так совпало расписание, но знал некоторых её одногруппников и не заметил их рядом. Решив, что на блаженных не обижаются, Вадим выкинул её из головы до конца занятий.
Лиза догнала его в коридоре кафедры зоологии позвоночных. На хорошеньком лице читалась неприкрытая обида.
— Ну и как это понимать, Ильинский?! — возмущённо сказала она. — Ты же сказал, что у тебя дела, так какого хрена ты тут забыл?
— Мне дипломную надо с Лазаревой обсудить.
— Ага, так я и поверила, — горько усмехнулась Лиза. — Ты ещё в кабинет не зашёл, а слюной уже весь пол забрызгал, пёсик.
— Бакланова, ты мне не мать, чтобы читать нотации.
— Ну да, — согласилась Лиза. — Не мать.
Глаза её сверкнули как-то нехорошо. У Вадима даже волосы на затылке слегка встали дыбом, настолько нехорошее предчувствие внушал этот взгляд. Но, в сущности, что она могла ему сделать?
— Лиз, иди домой. Завтра поговорим, — чуть мягче произнёс Ильинский. Бакланова лишь презрительно хмыкнула и удалилась.
***
Вадим вновь стоял перед дверью преподавательской и размышлял, почему Лия не жалует свой кабинет? Он понимал, что отчасти это из-за того, что здесь всегда кипела какая-то жизнь, сновали лаборанты и аспиранты. А в кабинете заведующего царила тишина, и из всех углов сквозило одиночеством. Вадим поморщился, прогоняя неприятные воспоминания.
Ильинский должен был сосредоточиться сейчас на своей дипломной работе. Чтобы не ударить лицом в грязь, как в прошлый раз, он пробежался по списку тем и выбрал наиболее интересные для себя. Он даже набросал план по каждой из них. Чем больше вопросов для обсуждения он приготовит, тем дольше сможет побыть с Лией. При этой мысли его губы сами растянулись в улыбке.
Лия Дмитриевна встретила его рассеянным взглядом. Кажется, она едва не ушла домой, позабыв об их договоренности. Вадим ощутил, как разочарование чем-то тягучим растекается по телу, лишая его сил. В той другой жизни Лия всегда думала о нём, всегда следовала за ним, всегда любила лишь его одного. Но мир этой Лии не вращался вокруг Ильинского. Видимо, он просто должен был принять это, чтобы не реагировать каждый раз столь болезненно.
Вадим с разрешения научрука сел за стол напротив и достал из рюкзака распечатки, что успел сделать. Пустой живот предательски заурчал, когда Лазарева взялась просматривать приготовленный им план. Лия Дмитриевна усмехнулась беззлобно и предложила Вадиму чаю. Тот, покраснев, вскочил из-за стола и, пообещав, что всё сделает сам, ретировался в ту часть преподавательской, где находился стол с микроволновкой и чайником.
В заварнике было пусто. Вадим по-хозяйски порылся в шкафах и нашёл пачку довольно сносного чёрного листового. Ильинский не признавал чай в пакетиках ни в той жизни, ни, как он понял, в этой. Щедро сыпанув заварки в керамический чайник, он залил его кипятком. Выждал немного, а после разлил содержимое заварника по кружкам, под конец бросив в каждую по два кубика рафината.
— Я не пью такой сладкий, — попыталась возразить Лия Дмитриевна, уже некоторое время с интересом наблюдавшая за ним.
— Чай, как поцелуй любимой женщины, должен быть горячим, крепким и сладким, — выдал Вадим и тут же залился краской до кончиков ушей.
Лия опустила взгляд и едва слышно рассмеялась.
— Вы прямо как мой муж, — произнесла она, вздохнув одновременно как-то легко и грустно. — И это странно, ведь вы его раза в три моложе будете.
Вадим едва не выронил кружку из рук. Он отвернулся к столу с микроволновкой и поставил чай на стол. Горячий напиток источал клубы пара и приятный терпкий аромат.
«Муж!» — пульсировало в голове. С его стороны было очень наивным полагать, что такая потрясающая женщина, как Лия, будет коротать свой век в одиночестве.
— Там внизу на полке, кстати, ещё есть крекеры, — сказала Лия Дмитриевна, возвращаясь к просмотру распечаток.
Ильинский нашёл упаковку печенья и вместе с чаем для Лии принёс его на стол. Лазарева долго мешала чай ложечкой, параллельно рассказывая Вадиму о преимуществах и подводных камнях каждой из выбранных тем. В конце концов они остановились на «Направлениях регулирования орнитофауны городских парков». Как выяснилось, под эту тему у Ильинского имелись все необходимые исследования. Так говорила Лия, а Вадим кивал, как болванчик, а сам думал, ради чего оказался здесь. Не ради же того, чтобы отбить Лию у законного супруга. Ильинский покосился на ободок обручального кольца на тонкой суховатой руке с узловатыми пальцами, затем перевел взгляд на её сосредоточенное лицо. Не похоже, чтобы она была несчастна.
***
В ранних зимних сумерках Вадим возвращался с учёбы домой. Снег скрипел под подошвами полукед. Морозный воздух неприятно щипал ноздри. Ильинский старательно вжимался в невысокий флисовый воротник куртки и на чем свет мысленно ругал того другого за непрактичную щёгольскую манеру одеваться. Знакомая по чужим воспоминаниям панельная девятиэтажка встретила его приветливым электрическим светом окон. Вадим машинально достал из кармана связку ключей и приложил один из них к магнитному диску домофона. Лишь закрыв за собой дверь подъезда, он задумался, кто ждет его дома. Вадим не был бедным студентом, раз не ютился в общаге, мог позволить себе брендовые вещи и учиться на платном отделении. Он не помнил, чтобы работал где-нибудь. Выходит, сидел на шее у родителей. Вопрос только — у чьих?
Своих родителей Вадим даже в прошлой жизни вспоминал нечасто. Отца он потерял очень рано, так что воспитанием его занималась мама. Её не стало десять лет назад. Было тяжело, но Мария Сергеевна часто повторяла, что умирать нужно вовремя, до того как станешь овощем и обузой для своих близких. С её сильным характером и гордым нравом она не могла представить что будет обременять сына. Умерла она очень тихо, во сне. И вроде бы всё вышло ровно так, как она хотела, и не сказать, что они были уж слишком близки, но когда её не стало, Вадим почувствовал, что теперь точно остался совершенно один. Он бы хотел увидеть маму снова, хотя бы раз, но надеяться на это было бессмысленно.