Чародей в скитаниях

– А, я вижу вы заметили его отличительную черту, – улыбнулась Л'Аж, обнажая собственные клыки. – Это семейное.

– Сча... счастлива с вами познакомиться, – заикаясь, произнесла Петти.

– И я, – хохотнул Цукор Блутштейн, – и я тоже.

– Не зарывайся, старый дурень, – прошептала ему Л'Аж. – А то спугнешь ее. – Вслух же она предложила Петти:

– Не хотите ли присесть и расположиться поудобнее? Я попрошу подать вам чаю, – она присела в угол и дернула за веревку колокольчика. Миг спустя ввалился дворецкий, и Петти в ужасе ахнула. Это был великан по меньшей мере семь футов ростом, одетый явно в чересчур малый для него наряд лакея. Ступни у него выглядели чрезмерно большими, а квадратное лицо с ломаной линией волос еще сильнее обезображивали швы шрамов. Он стоял с опущенными веками и по обеим сторонам шеи у него торчали электрические контакты. И угрюмо ухнул как филин.

– Чая, – резко бросила Л'Аж, а затем обратилась с сияющей улыбкой к Петти:

– Со сливками или с лимоном, милочка?

– Э... со сливками, если позволите. И с сахаром, – Петти в ужасе прижалась спиной к высокой спинке кресла с подголовником.

– И, э, томатного сока для меня, – закончила Л'Аж, – и конечно, несколько кексов. Да, это все, Франк.

Дворецкий что-то пробурчал и утопал из помещения.

Съежившаяся Петти медленно выпрямилась.

– Что... что он такое?

– Да так, лишь мелкая халтура, созданная мной в свободную минуту от нечего делать, – отмахнулась от этого вопроса Л'Аж. – А теперь, милочка, расскажите немного о себе. У вас есть какие-нибудь близкие?

Не переставая ворчать, дворецкий неуклюже протопал на кухню. Тетушка Дилувиан, потная толстая старуха в длинном платье оторвалась от размешивания варева в котле.

– Чего ей?.. Чаю? Для чего еще?.. Общество? Девственница? О, да, уверена, ее они примут с распростертыми объятиями, еще бы, первая настоящая еда, какую им доводилось видеть за много лет. А то ведь жила лишь за счет этого своего сына, а за счет чего жил он мне и думать не хочется... Родрик!

Дядя Родрик, пожилой горбун, оторвался от выжимания томатов.

– Ась?

– Сбегай наверх и нацеди мне две унции, – крикнула тетушка Дил.

– Но он ведь уже отдал сегодня, – возразил дядя Родрик.

– Тут особый случай, – отрезала тетушка Дил. – Ему просто придется поднакачать еще немного.

– Обескровит она его так вконец, как пить дать, – пробурчал Родрик.

Он взял небольшую мензурку и потащился наверх по черной лестнице.

На первой лестничной площадке он проковылял мимо роскошной спальни хозяйки и свернул в соседний покой. Это помещение было скромным и спартанским – лишь голый деревянный пол, чистые бежевые стены и старая, забытая, высохшая рождественская елка в углу, с потрескавшимися и разбитыми игрушками и грустно поблекшим серебряным 'дождем'.

В центре помещения стояла старая пыльная кровать с балдахином, а на ней лежало бронзовое тело с закрытыми веками и плавно подымающейся и опускающейся грудью.

– Бедный паренек, – вздохнул дядя Родрик, проковыляв через помещение и усевшись на стул около кровати. – Бедный паренек, – он взял безвольную руку молодого человека, расположил ее над краем постели и, держа мензурку под запястьем, ввернул в вену небольшой кран. Хлынула темно-рубиновая жидкость и полилась в мензурку. Когда она поднялась до вытравленной на стекле отметке '2унц', дядя Родрик завернул кран, отвинтил его, вытер платком и мягко положил руку обратно на постель.

– Ничего, ничего, – утешающе произнес он, хоть и знал, что Мак Черч <Сын Церкви (шотл.)> его не услышит. – Ничего, ничего.

Он встал, скрипя старыми костями и вздыхая, и повернулся уйти, но остановился в дверях, оглянувшись на невероятно красивого молодого человека, с вырисовывающимися под одеялом мускулистыми плечами и грудью, с закрытыми глазами. Дядя Родрик вздохнул, покачал головой и закрыл за собой дверь.

Когда он добрался до самого низа лестницы, на него так и налетел, сверкая глазами, Блутштейн.

– Ты ее достал? Она с тобой?

– О, да, господин Блутштейн, – вздохнул Родрик.

– О, блаженство! О, восторг! – Цукор Блутштейн протянул вперед скрюченные пальцы, всего лишь малость пуская слюну. – Дай мне взглянуть на нее! Дай мне вкусить... – он оборвал фразу, когда Родрик поднял мензурку, показывая два дюйма темно-красной жидкости. – У-йййййй! – он плотно зажмурил глаза и поднял ладони, отгораживаясь от этого зрелища. – Забери ее! Забери ее прочь отсюда! – он, содрогаясь, побрел к гостиной.

– Эх, бедняга, – вздохнул Родрик. – Как это ужасно, быть вампиром, но чувствовать, как у тебя желудок выворачивает наизнанку при виде крови, и, качая головой, проковылял на кухню.

– Достал? – крикнула тетушка Дил.

– Конечно достал, – пробурчал, ковыляя к жене, Родрик. – Что он мог сделать – вскочить с постели и дать мне отпор? Когда он вот уже два года как в коме? Бедный паренек!

– Бедный паренек, скажешь тоже! – возмутилась тетушка Дил. – А кто ему так вдарил, что он впервые отрубился? Как раз ты!

– Ну да, но кто б подумал, что он никогда не очнется? Кроме того, что мне, по-твоему, оставалось делать, когда его мать и дядя ввалились к нам через переднюю дверь, не сказав даже 'с вашего позволения', и заявили, что этот дом теперь их дом, и мы отныне должны служить им веки вечные, а не то послужим основным блюдом на обед?

– И поэтому ты конечно шарахнул дубиной единственного, кто не угрожал нам!

– Но он выглядел единственным достаточно сильным, чтобы причинить какой-то вред, – возразил Родрик. Он подтащил к дверям табурет и забрался на него с двумя досками и веревками.

– И что же ты теперь делаешь, старый дурень? Ты же знаешь, что твои западни никогда не срабатывают!

– Ну, мы должны продолжать попытки, не так ли? – Родрик указующе глянул на ее курящийся котел. – Или ты намерена бросить мешать ведьмино варево?

Тетушка загородила собой котел, словно хотела защитить его.

– А что мне еще делать? Я же ведьма, не так ли?

– Нет. Ты – гадалка, – Родрик подпер одной доской другую. – Всего лишь старая цыганка – гадалка. Возможно потому-то все твои зелья никогда не срабатывают. Но если ты не будешь высмеивать мои западни, я ничего не стану говорить о твоем вареве. Какие тайные ингредиенты пошли в ход на этот раз?