Чародей в скитаниях

Чолли сразу же оправился, и повернулся вытереть стойку.

– Отлично, мистер и миссис. Чего изволите?

– Всего лишь пинту, – Род скользнул на табурету стойки. Гвен уселась рядом с ним, сложив руки на краю стойки с видом полнейшей скромной невинности. Род усмехнулся, обводя взглядом других клиентов, и те с трудом сглотнули, сумев слабо улыбнуться, и вернулись к своим напиткам.

Чолли поставил перед ними пару пенящихся кружек, и Род снова переключил внимание на самое важное в жизни. Сделал большой глоток, а затем с удовольствием выдохнул.

– Итак, что нового?

Все клиенты внезапно предельно увлеклись своим пивом и элем.

– О, – любезно отвечал Чолли, – ничего особенного. Со стены принесли известие, что вольмаки начинают стекаться и разбивать лагерь как раз за пределами досягаемости бластеров... Двадцать-тридцать солдат воют, требуя вашей крови. Генерал отправил капитанов напомнить солдатам, где их боевые посты...

Род кивнул.

– Тягомотная ночка, верно?

– Скучная, – согласился Чолли. – До меня все время доходят слухи.

– Да, насчет этих слухов... – вскинул указательный палец Род. – Не слыхал чего-нибудь о Шакларе?

Пораженный Чолли поднял взгляд.

– Генерале? Что насчет него?

Род пожал плечами.

– Если ты спросишь моего мнения, то, по-моему, он относится ко всему этому делу очень спокойно.

– Мы не спрашивали, – напомнил ему молодой солдат.

Род снова пожал плечами.

– Как бы то ни было. Он всегда так хладнокровен при кризисах?

– В общем-то, да, – медлительно произнес Чолли. – Я видел его взволнованным, когда он не мог найти свою кошку-девятихвостку, но все прочие его, кажется, мало тревожит.

– Кошку-девятихвостку? – нахмурился Род. – Я думал, ты сказал, что он запретил телесные наказания.

– Запретил, – навел на него ровный взгляд Чолли. – Но кто же арестует губернатор-генерала, а? Quis ipsos custodies custodiat, молодой человек.

– 'Кто будет политизировать полицию', да? – кивнул Род. – Довод.

– Он никогда ничего не делает никому другому без веской причины, любезно снабдил его информацией Чолли.

– 'Никому другому', – повторил Род. – Ну, это я могу принять.

– У тебя нет большого выбора, – прорычал рядовой лет пятидесяти.

– Он всегда справедлив, – напомнил Чолли.

– Более чем справедлив, – проворчал рядовой.

– И то, что он делает, почти всегда делается ради наибольшего блага почти всех, как, бывало, говорил Джереми Бентам.

Роду не понравилось то, как прозвучало это 'почти'.

– Я думал, у Бентама сказано 'наибольшее благо для наибольшего числа людей'.

– Ну, так ведь это же почти все, не так ли?

– Вероятно лучше, чем надеялся Бентам, – признал Род. – Но ничего такого из-за чего он потерял голову.

– Главное, что есть прогресс, – вздохнул Чолли.

– Именно так и обстоит дело, – прогромыхал седой ветеран, – с генералом. Он каждый год делает жизнь чуть лучше для всех.

– За исключением вольмаков.

– И для вольмаков тоже, – в удивлении поднял голову молодой солдат. Я хочу сказать, поверите ли, он действительно пытается постепенно приучить нас, солдат, ладить с этими дикарями! Постоянно:

– И почему это мне не трудно в это поверить? – удивился Род.

– Всегда скептик, – вздохнул Чолли.

Род снова повернулся к нему.

– Держу пари, это небольшое убийство сильно затормозит его планы.

Глаза Чолли внезапно со щелчком перешли в режим 'настороженность'.

Молодой солдат отважно сказал:

– Вы в это не верите!

А седой ветеран согласился:

– Он найдет способ заставить это дело обернуться к пущей выгоде для всех нас.

– Колонистов и вольмаков? – поднял брови Род.

– Не сомневайтесь, – приказал боец постарше.

– О, я не сомневаюсь, – мягко произнес Род, – ни чуточки.

– Ну, – в удивлении поднял взгляд молодой солдат. – Значит вы прониклись?

– Совершенно убежден, – подтвердил Род.

Седой ветеран все еще поглядывал на него с подозрением, а Чолли просто закатил глаза кверху, но молодой солдат радостно улыбнулся.

– Ну, значит дело сделано, – он положил обе ладони на край стойки и, с могучим толчком, соскользнул с табурета. – Что же касается меня, то если я через четверть часа не завалюсь на нары, то не заступлю утром в караул.

Конечно, меня будет ждать милая, уютная койка на гауптвахте.

– Утром, – навострил уши Род. – Насколько рано? Я имею в виду, сейчас же всего... – он взглянул на часы над стойкой, – двадцать пять ноль-ноль... А?

Молодой солдат озорно усмехнулся Чолли, дернув головой в сторону Рода.

– Он и впрямь здесь новенький, не так ли?

– День на Вольмаре состоит из двадцати шести часов, приятель, у меня будет уйма времени для шести часов отдыха, и я еще успею заступить в пять часов в караул.

Род содрогнулся.

– Ужасные часы. Слушай, э... ты случайно не замечал, как кто-нибудь выходил вчера утром за стену, нет?

Молодой человек покачал головой, не совсем замечая неистовые сигналы Чолли.

– Никого за исключением сержанта Талера, – он поднял кружку провозглашая тост. – За твое здоровье, Чолли.

– И твое, Спар, – вздохнул бармен.

Спар проглотил остаток своего пива и повернулся к двери, вытирая рукавом рот. Покачнувшись, он вышел на улицу.

Род повернулся к Чолли.

– Вот странно. Талер – не один из ваших торговцев, не правда ли?

Чолли открыл было рот, собираясь ответить, но седой капрал опередил его на одну фонему.

– Нет. Правда, это не имеет значения. Примерно в полдень они обычно все равно приходят.

– О, – произнес Род с видом полнейшей невинности, – в самом деле?

– Талер – ценный унтер, – предупредил Чолли. – Шаклар доверяет ему целиком и полностью.

– Да, – тихо произнес Род. – Вот это-то меня и тревожит.

– Милорд, – положила ладонь ему на руку Гвен, – мне думается, на сей вечер с тебя довольно эля.

– Хм? – в удивлении поднял глаза Род. Он уловил в ее взгляде смысл сказанного и сказал:

– О! – и, на минуту переключив дыхание на происходящее за Стенами таверны, услышал раздраженные, раздосадованные, жадные мысли – возвращающейся толпы линчевателей. – Э, да! Вероятно. Нам пора идти, – он выдул оставшееся в кружке и поставил ее. – Запиши ее на мой счет, хорошо? – а затем соскользнул с табурета, предложил руку Гвен и повернулся не спеша пройти к двери. – Спасибо за все, – поблагодарил на прощание он.