Чародей в ярости

Род выглядел неубежденным.

Саймон опустил взгляд на бивачный костер. – И поэтому, когда Том пастух впал в мрачное молчание, братья привели его ко мне в пивную. На самом деле, они внесли его, ибо он даже ходить сам больше не мог. – Он покачал головой. – Он был моим старым другом, вернее сказать давним соседом.

– Что же с ним стряслось?

Саймон повернул головой из стороны в сторону. – Лицо у него одрябло, он не мог сам двигаться, а лишь сидел, не говоря ни слова. Я пододвинул табурет, сел рядом с ним и смотрел ему в лицо, пока задавал вопросы, на которые он не отвечал. Но мой разум все время был открыт, прислушиваясь изо всех сил к любым мыслям, какие могли промелькнуть у него в голове. Одна мысль в ней была, но только одна. И она заполняла его, подавляя всю его душу и сердце погребальным звоном.

– Снова самоубийца?

Саймон покачал головой. – Нет. Понимаешь, тут было не желание умереть, и даже не готовность к смерти, а уверенность, убежденность, что он обязательно скоро умрет.

Род сидел совершенно неподвижно.

– Я трудился, не жалея сил борясь с этим убеждением. Но я опять лишь мог задавать вопросы, которые напоминали бы разуму о вещах, вызывавших бы у него желание жить – о жене, о детях, о заботливых соседях. Но все бестолку. – Он покачал головой. – Можно было подумать, что он не слышит, ибо в нем по-прежнему звенел медный звон смерти.

– Саймон вздохнул, покачав головой. – В конечном итоге, я мог лишь предложить его собратьям отвести беднягу к священнику. – Он пожал плечами. – Я не смог заронить ему в голову мыслей, способных противостоять тому страшному принуждению. Во мне нет такой силы.

Род понимающе кивнул. Саймон был всего лишь телепатом и проецировать не умел.

Саймон взял палку и помешал в костре. – Он все-таки умер. Не ел, не пил и сморщился, словно ноябрьский лист. А я, удрученный, начал гадать, как же на него свалился такой рок. Ведь он всегда был веселым малым, и я понял, что на него наложили чары. Да, я размышлял, как можно быть таким злым, чтобы совершить столь страшное деяние. И я стал проделывать долгие прогулки по графству, пока не нашел, наконец, тоже полнейшее погребение разума. Тут был не один разум, а несколько, так как в одной деревне я обнаружил, что половина ее жителей околдована. Они ходили и разговаривали, как все нормальные люди, но разумы у всех их заполняла одна и та же единственная мысль.

– О смерти? – Род почувствовал, как по затылку у него ползут мурашки.

– Нет, – покачал головой Саймон. – То была хвала Альфару.

– О-о-о, – медленно поднял голову Род. – Поработала команда зачаровывателей колдуна.

– Да, и зная это, я вернулся в собственную деревню. Болтая с соседями задавал один вопрос здесь, другой там. Постепенно представил картину того, что произошло с Томом пастухом. Он встретил в полях чародея, и тот велел ему встать на колени перед Альфаром. Том плюнул наземь и ответил тому чародею, что его Альфар всего-навсего злодей, связанный в действительности вассальной зависимостью с герцогом Романовым, равно, как и он сам Том пастух. Тогда чародей велел присягнуть ему на верность Альфару или умереть, но Том рассмеялся ему в лицо и предложил учинить ему самое сильное зло, на какое он способен.

– И тот учинил?

– Да, безусловно, учинил! И тогда, зная это, я отправился обратно в деревню, где половина жителей думала одну думу, и дума эта принадлежала Альфару. Я нашел всего десять человек из ста еще свободных в своих мыслях. Но и те десять жили в постоянном кошмаре страха, ибо я поговорил с некоторыми из них и услышал, что кое-кто из них бросил вызов чародеям и умер так же, как Том пастух. Даже при мне один из них сломался под тяжестью страха и поклялся про себя, что отныне он будет слугой Альфара и избавится от ужаса, – Саймон содрогнулся. – Я покинул ту деревню, как можно скорей.

Он повернулся и посмотрел Роду прямо в глаза, и взгляд его, казалось, проникал Роду в мозг. – Я не могу позволить существовать таким мерзким ужасам, сидеть, сложа руки, и ничего не делать. – Он медленно покачал головой. – Какой же я был трус, коль подумывал, что могу остаться в стороне.

– Да, – согласился Род. – Да, это невозможно, не так ли? Нельзя устраниться и по-прежнему остаться тем, кто ты есть.

Саймон нахмурился. – Изложено странно, но совершенно верно.

Несколько минут на биваке стояло тишина, когда оба спутника сидели, глядя на пламя, погрузившись в собственные мысли. Затем Род поднял голову и обнаружил, что Саймон пытливо смотрит на него. – А теперь, – сказал трактирщик, – твоя очередь, не так ли?

– Для чего?

– Для честности. Зачем ты едешь на север?

Род несколько мгновений держал его взгляд, а затем медленно произнес. – По той же причине, что и ты, или весьма похожей на нее. Я видел кое-какие дела Аьфара, и меня от них просто мутит. Я не смогу назвать себя мужчиной, если допущу без борьбы, чтобы это происходило. Самое малое, что я обязан сделать, это не дать злу распространиться или самому умереть, пытаясь с ним.

– Что и впрямь может случиться, – выдохнул Саймон. – И все же, это не весь твой ответ, не так ли?

– Да, но большего ты не дождешься.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, клинок взгляда Рода отскакивал от бархатной стены саймоновского восприятия. Наконец, трактирщик кивнул. – Это, конечно, твое дело. – Похоже, он говорил серьезно.

Он снова повернулся к костру. – На настоящее время ты мой союзник. Мне не нужно знать большего, чем то, что колдун твой враг.

– Ну, да, и что мясо уже готово. – Род нагнулся понюхать запах. – Неплохо для полевых пайков. Хочешь кусок?

Когда Саймон завернулся в плащ и лег спать, Род пошел почистить скребницей Векса. Работа эта на самом деле вовсе не была спектаклем. Может лошадиная шкура Векса и находилась в долгу скорее у пластика, чем у генетики, но все равно на ней скоплялось немало колючек и репейников.

– Итак, – Род провел скребницей по холке Векса.

– Альфар, начиная свои действия, имел лишь комплекс неполноценности и злость против всего света.

– Обыкновенная параноидная личность, – заметил Векс.

– Да, за исключением того, что он был эспером. И где-то по пути он стал куда более могучим, чем средний чародей. – Он посмотрел на Векса. – Может быть просто потому, что сумел уговорить примкнуть к нему еще несколько ведьм и чародеев?