Чародей в ярости

Сержант уставился на него округлив глаза. – И он очнулся?

Саймон кивнул, закрывая глаза. – Очнулся. Хвала небесам, он очнулся. Сел, сбитый с толку, ибо понятия не имел, как он оказался там, лежащим посреди дороги, в полулиге от дома. Я отвел его обратно к отцу. И подумал, если я смог сделать для одного, то возможно удастся сделать и для других. Когда у кого-то из парней нашей деревни появлялся взгляд куда-то вдаль, и он в трансе брел к большаку, я следовал за ним, оглушал, пробуждал разум. А когда чары начали опутывать и разум соседей, я дожидался наступления ночи. Когда они засыпали, переходил от дома к дому, стоя у стены, старался пробудить их от чар. В скором времени я заболел от истощения сил, но моя деревня держалась, одна свободная от заговора. Наконец, два дня назад, заявился сам чародей, прыщавый паренек, во главе отряда солдат. Тут уж я ничего не мог поделать. Всех парней увели, но, по крайней мере, родители видели, что их принудили.

– И тот чародей не отыскал тебя?

Саймон пожал плечами. – Он пытался. Если сохранилась целая деревня все еще свободных душ, понятно что тут, наверняка, не обошлось без помехи со стороны ведьмы или чародея. Но, как я сказал, сила моя не велика, я умею только слышать мысли. А уж это я научился мастерски скрывать с помощью той малой силы, коей обладаю. Я старательно не думал ни о ведовских силах, ни о разбивании чар. Я думал лишь о подозрениях и о том, как сильно негодую на господство Альфара. – Он медленно покачал головой. – Он не мог меня найти, так как все умы в той деревушке думали также, как и я.

– Это произошло всего два дня тому назад? – воскликнул сержант.

– Два дня, – подтвердил Саймон.

– Выходит, ты не один месяц защищал разум своих соседей от чар Альфара!

– Да. Но, по правде говоря, Альфар лишь теперь смог выделить солдат для такой задачи.

– Да. – Лицо сержанта снова посуровело. – Однако, взяв в плен герцога, он смог выделить людей и найти время, ибо все текущие угрозы устранены.

– Не сомневаюсь. Однако, уверяю тебя, я вздохнул с облегчением, когда тот чародей покинул нашу деревню. Я подумал, что довольно долго обманывал смерть. Нет, я рассудил, что сделал свое дело и спасся, скорее благодаря удаче чем умению. И, на самом деле, у моей дочери близятся роды. Поэтому я набрался храбрости и повернул стопы на юг, надеясь, что смогу вырваться из захваченного злом заколдованного царства на вольный воздух страны графа Тюдора. – Он повернулся к Роду. – И подошел близко, так близко! Ведь теперь всего полдня пути, не так ли?

Род кивнул. – Хотя на границе стоят часовые. Тебе будет трудно пересечь ее.

– Только не мне – улыбнулся позабавленный Саймон.

– Да, – окинул его оценивающим взглядом солдат. – В твоей внешности есть что-то от дикого оленя. Ты, несомненно, сможешь найти свой путь к свободе через лес, где нет ни одного караульного.

– Именно так. И все же мне думается, я не должен уходить.

– Нет! – Нагнулся вперед сержант. – Ты должен уйти! Уходи, пока можешь!

– А если я пойду? Ты-то пойдешь? Сержант опустил взгляд. – Я должен вернуться, ибо на руках моих кровь, и она требует искупления.

– Чушь и дичь! – фыркнул Саймон. – Те смерти причинены Альфаром, а не тобой. Уезжай, присоединяйся к армии короля Туана и возвращайся с ней отомстить колдуну.

– Нет, – покачал головой сержант. – Это займет слишком много времени. А... если мы, я и мои люди, снова отправимся на север, и займем свое место в войске колдуна, то будут спасены жизни крестьян, когда нас опять пошлют прочесывать дороги. А когда придет король Туан, то будут мечи, сражающиеся на его стороне в рядах армии колдуна.

– Дело стоящее, – задумчиво произнес Саймон.

– И глупое! – вступил в разговор Род. – Первый же чародей, проводящий в рядах армии инспекцию безопасности, слушая изменнические мысли, обнаружит вас. Вы достигнете всего-навсего ранней казни.

Сержант прожег его взглядом, а затем снова повернулся к Саймону. – Ты не можешь научить нас способу скрывать свои мысли?

– Я могу рассказать вам, как это делается, – медленно произнес Саймон, – все же быстро такому не научишься. Умение требует постоянной тренировки, никогда нельзя ослаблять защиту. Такая бдительность почти не возможна, для того, кто недавно научился. Вас могут очень легко обнаружить.

– Тогда предоставь им выбор, – предложил сержант. – Пробуди их от зачарованного сна и скажи им то же, что сказал мне. Я не сомневаюсь, какой выбор сделают они все – ехать обратно на север.

Саймон улыбнулся и пожал плечами. – Разве я могу отказать? Я, набивший руку на таком притворстве? Нет. Я буду следовать за вами на некотором расстоянии…

– Это, – указал Род, – разновидность самоубийства. Единственное, что неясно в нем, это дата.

Саймон с легким удивлением посмотрел на него. – Однако ты едешь на север.

– Ну, да, – признал Род. – Но я связан долгом. Мне это нужно сделать – неважно почему.

– Также как и мне, все равно почему. – Саймон иронически улыбнулся ему и поднялся на ноги, сделавшись чуть выше и прямее. – Я смалодушничал, когда бежал. Моя задача еще не выполнена. Я должен повернуть назад и направиться на север, чтобы прийти на помощь другим душам, пребывающим в зачарованном сне, в то время как тела их бодрствуют.

– Нет, не должен! – Шагнул вперед встревоженный сержант. – Во истину, ты сделал все, чего мог от тебя просить любой человек!

– Приятно слышать от тебя такие слова, – улыбнулся с мягкой теплотой Саймон. – Однако, у меня есть обязательства перед ними, они ведь мои народ, и были им всю мою жизнь. Они помогали мне во всех повседневных испытаниях, какие выпали на долю бедняка, выхаживали меня и моих близких при болезни и утешали нас в горестях, как и я их. Такие узы не оборвутся только потому, что я единственный, способный помочь сейчас. Нет, я сыграл труса, когда сбежал.

– Не правда, – утверждал сержант. – Какой будет прок от тебя, коль ты вернешься? Разбивание чар снова приведет к тебе чародея, а когда он захватит тебя, твой народ вновь останется зачарованным.

Саймон так и просиял, но покачал головой. – Возможно я ускользну от его внимания, как уже сделал раз. Нет, я больше не струшу.