Страница 45 из 79
– Что произошло, когда забрали тебя? – мягко спросил Род.
Сержант пожал плечами, – Пошел я охотно, а почему бы и нет? Колдун был премудр и благ, его люди, наверняка, не могли причинить мне вреда! – Рот его передернуло, словно он прикусил горечи. – Меня взяли двое солдат с алебардами в руках, хотя нужды в них и не было.
– И куда тебя отвели эти двое?
– В покои капитана стражи, но там ждал меня не он. Я б не узнал того помещения, так как там было темно, и воздух заполняли сладкие запахи. На столе горела свеча, меня посадили перед ней, а дверь позади закрыли. Тут стало темно, я увидел сидевшего напротив меня, но различить его лица и его цветов не мог, ибо они пропадали в тени. – Спи, – велел он мне, – крепко спи. Ты упорно сражался, ты доблестно бился. Ты заслужил в награду сон. – Так говорил он, и действительно глаза мои закрылись, и меня окутала тьма, она была теплой и успокаивающей.
– Он, моргая, поднял взгляд. – Я лишь теперь пробудился от того сна. Все, что помню, было словно во сне.
– Что это был за сон? – спросил, став внимательным Род. – Что произошло после того, как они загип... э, усыпили твой разум?
– Ничего, – пожал плечами сержант. – Мы день, а может два бездельничали в кордегардии. Все только и говорили о превосходство колдуна и о том, каким благом будет его власть для герцогства. А потом капитан вдруг закричал: 'По коням!' И мы бросились к оружию, 'Крестьяне бегут, – крикнул он. – Они разошлись по дорогам, бредут на юг, чтобы передать изменнические слова графу Тюдору и королю Логайру. За ними, казарменная шваль! Скачите за ними и приволоките их обратно или убейте на месте!' – И мы понеслись на конях к дороге, помчались галопом на юг, разыскивая и истребляя всех бедолаг. – Он плотно зажмурил глаза, закрыв лицо руками. – Увы, несчастные души! В чем они провинились? Лишь в том, что стремились защитить своих жен и детей от войны и зла! В чем они виноваты, что заслужили столь жестокое наказание?
– Он поднял на путника затравленный взгляд широко раскрытых глаз. – Ибо мы нашли сначала одну семью, затем дюжину таких же и одну за другой убивали их. Наши мечи кружились, рассекая тела и кости, и проливая повсюду кровь. А затем, когда все трупы лежали, сливая свою алую кровь в единое озерцо, мы срезали их кошели и обыскали тела, чтобы забрать те немногие монеты, которые они припрятали, их нужно было привезти в замок к колдуну Альфару.
– Он уткнулся, лицом в ладони. – Увы, мне! Как я буду жить с такими картинами, выжженными у меня в голове? – Он повернулся к Роду. – Но мы грабили! Добыча была и впрямь богатой! У каждой крестьянской семьи находилась одна – две монеты, и мы набрали тридцать шиллингов! Фунт и еще полфунта! И впрямь великое богатство, увозимое домой к Альфару! – Он откинул голову и взвыл. – Будь, проклят этот негодяй и все его присные! Будь, проклят тот, кто способен причинить такое зло своему собрату! И будь также прокляты, служащие ему ведьмы, и все остальные ведьмы, ибо, наверняка, такое зло живет в сердцах у них всех!
– Нет, не верно! – строго сказал Саймон. – Зло своим собратьям причиняет лишь горстка отступников! Вероятно, они не способны завоевать дружбу других людей и винят в своем одиночестве не себя, а других, которые не дружат с ними. Они, несомненно, говорят себе, что народ завидует их магии и потому с презрением отвергает всех ведьм. Таким образом, они считают себя вправе воровать и господствовать над другими.
Слова Саймона произвели немалое впечатление на Рода. Он не ожидал такой проницательности от среднего йомена.
Так же, как и сержант. Он уставился на Саймона, широко раскрыв глаза. – Здорово же ты их знаешь!
– Не хуже, чем следовало бы. – Уголки рта Саймона сжались. – Ибо я сам чародей. Но! – Он поднял ладонь, останавливая ругательство сержанта. – Но подобно великому множеству моих собратьев, я научился хорошо скрывать мои способности, и общаться с другими людьми, не хуже любого человека. У меня была жена, не бывшая ведьмой. Вместе мы вырастили детей, которые хоть и обладают некоторой силой, научились хорошо скрывать ее и выросли, любя своих собратьев. Мы не алчем власти, мы не алчем богатства. У нас уже есть то, чего мы хотим, а именно – уважение других.
Сержант скривил рот. – Если вы так глубоко уважаете нас скромных простолюдинов, то почему вы не оградите нас от злых?
– Да они так и поступали, – ответил Саймон. – Те ведьмы и чародеи, кои обладают настоящей силой. Я знал одну старуху бывшую целительницей, многим она вылечила и тела, и души, и знал чародеев, благородных людей, говоривших с теми, чьи души пребывали в замешательстве или в затмении, и они снова выводили их на свет разумности. Но лично я?
– Он пожал плечами. – Мои силы были не столь уж велики. Я знал чародеев, способных исчезать и появляться вновь на расстоянии в несколько миль и слышал о некоторых, способных заставить услышать свои мысли других, даже не ведьм. Но я? – Он с печальной улыбкой покачал головой. – Я не из таких. Да, сила у меня есть, и все же не большая и не могучая. Достаточная, чтобы не быть таким же человеком, как прочие люди, и все ж недостаточная, чтобы сделать меня полноценным чародеем. Ни рыба, ни мясо, я не знаю, где вить гнездо. О, я слышу, что думают другие, если они поблизости от меня, но не более того. Я не знал, что способен на большее...
– Улыбка его посуровела, – …пока Альфар не опутал своими чарами парней из моей же деревни, и те, побросав мотыги, направились к замку, несомненно, к нему в армию. Я бросился вдогонку за одним и схватил его за руку. – Куда ты? – закричал я, но он лишь презрительно усмехнулся мне и поднял кулак, чтобы отбросить меня одним ударом. Но... – И губы Саймона изогнулись в легкой улыбке, – …я кое-что смыслю в воинском искусстве. Я отбил его удар и ударил сам прежде, чем он успел вновь занести кулак, и бедный парнишка без чувств растянулся на дороге. Пока он лежал без сознания, я опустился рядом с ним на колени, неистовствуя в стремлении пробудить его, крича 'Очнись! Ужель ты не видишь, что тебя околдовали?' Понимаете, он был сыном моего соседа, и играл вместе с моими детьми. Я не мог устраниться, и дать колдуну забрать его, пока в моих легких еще есть дыхание. Изо всех своих слабых, жалких ведовских сил я попытался дотянуться и пробудить его спящий разум там, где он лежал под чарами Альфара.