Пропал чародей

– Он снова убежал? – с надеждой спросил Джеффри.

– Да ладно тебе! – Корделия обернулась, гордо задрав нос. – Он поскакал искать себе крышу от дождя. Он, наверное, не любит находиться под крышей.

– Мне тоже этот домик не нравится, – Магнус подозрительно посмотрел по сторонам. – Почему изнутри он куда больше, чем казался снаружи?

Корделия пожала плечами, усевшись на трехногий табурет у камина.

– Все дома кажутся изнутри больше.

– Но это был не дом, а камышовая хижина! А изнутри – крепкий деревянный сруб с оштукатуренными стенами.

Магнус подошел к столу у стены и посмотрел на полки.

– Что это здесь? – его взгляд скользил с одного пузырька на другой. – Глаз тритона... шерсть нетопыря... змеиный яд...

– Это магические зелья, – глаза Грегори округлились.

Магнус мрачно кивнул.

– Кажется, ты попал в точку. И это не те чистые зелья, из которых варила свои снадобья старая Агата. Это дурные, ядовитые составы.

Он посмотрел на сестру и братьев.

– Это дом волшебника. И хуже того – это дом колдуна!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий старик, лицо которого скрывал длинный плащ с капюшоном. Из-под капюшона виднелась желтая борода, шевелившаяся в такт ругани старика.

– Что за напасть! Чего доброго, непогода разгуляется не на шутку! Не иначе, какая-то злобная карга наколдовала такой дождь!

Он швырнул на стол в центре комнаты кожаный мешочек.

– Вот наконец, сегодня на рассвете я раздобыл кладбищенской земли. Желанный дар, не зря сбивал я ноги!

Что-то бормоча под нос, он сбросил плащ, повернулся, чтоб повесить его сушиться у камина, – и замер, увидев Корделию.

Та втиснулась за камин, изо всех сил пытаясь стать невидимой.

Перед ней возвышался старик в грязной куртке и штанах с помочами крест-накрест. Вытянутое худое лицо, крючковатый нос, пожелтевшие, с кровяными прожилками белки глаз сердито сверкали из-под слипшейся челки, которую на макушке венчала лысина. Волосы были бы седыми, мой хозяин их чуть почаще.

Старик медленно осклабился, обнажив желтые зубы – вернее, пеньки, которые от них остались. Затем причмокнул и шагнул вперед, протянув к Корделии обтянутую пятнистой, пергаментной кожей ладонь.

– Оставьте мою сестру в покое! – вскричал Джеффри, впрыгнув в пространство между ними.

Колдун выпрямился, брови удивленно вскарабкались на переносицу.

– Как! Еще один незваный гость! – он обернулся, и увидав Грегори с Магнусом, изготовившихся к атаке, сжимавших свои кинжальчики, – заметил искорку страха в их глазах. Старик расхохотался – жутким, высоким, леденящим хохотом, бросился к двери, мигом захлопнул ее и заложил тяжелым дубовым засовом. – Поймал! – ликующе пропел он. – Поймал! Как раз то, именно то, что мне нужно!

– Нужно? – страх прорезался в голосе Магнуса. – О чем вы говорите, старый человек?

– О чем я говорю? – фыркнул колдун, повернувшись к нему и делая шаг вперед, с неприятными огоньками в зрачках. – Ты знаешь, в чей ты дом вошел, дитя?

Магнус с трудом сглотнул слюну.

– В дом к-к-колдуна.

– Ага, – колдун медленно кивнул, огоньки засверкали ярче. – По крайней мере, ты умен. И что же делает колдун, дрожащий мальчик мой?

– Он делает... он варит... магические зелья.

– Вот как! Ты и это знаешь! Но ведомо ль тебе, что самые могучие из нас – еще находят новые волшебные составы. Как я. Вы верно догадались, что перед вами я – Лонтар, чье имя здесь известно каждому в округе... Лонтар, который знаменит коварными и прочными заклятьями!

Дети оцепенели, узнав имя того самого колдуна, который проклял старую Фагию.

А на его морщинистом лице снова расплылась ущербная улыбка.

– И я открыл проклятие такое, которое дает мне в руки власть над каждою душой во всей округе! Да что округа – графство, королевство, а вскоре очередь дойдет до всего мира!

Грегори посмотрел в глаза старику и подумал:

'Он безумен”.

– Тише! – прошипел Магнус, ухватив младшего за плечо. Грегори передал свою мысль открыто, не пользуясь тайным семейным умением. Но Лонтар, услышав ее, только шире ухмыльнулся.

– Терпение! Он молод. Он еще не знает, что каждый чародей услышать может, что думает другой. Но я, я, я... – он стукнул себя в грудь, – умею во сто крат больше! Я могу вложить свои раздумья в головы чужие – да, да, и даже в этот глиняный горшок, что головой крестьянина зовется, и где, как не ищи, ты не найдешь ни зернышка волшебной силы!

Дети только молча глядели.

Колдун довольно пошамкал губами, явно смакуя неподдельный испуг в детских глазенках.

– Но я могу внушить не только мысли! Уж много лет я изучал, трудился, старался раз за разом овладеть искусством тайным, дух свой ободряя волшебными снадобьями – и овладел! Сначала на простых червях проверил, потом на жаворонке, что червей склевал, Потом на полевых мышах, на кроликах, волках, медведях – на всех! И все, все, все – склонились предо мной! Все убегают с воем и стенаньем, лишь только заклинание мое коснется их сознанья!

– А что за заклинание? – даже Джеффри не удалось до конца скрыть дрожь в голосе.

– Боль! – колдун довольно зачмокал. – Боль, боль, и больше ничего! Страдание, пронзающее насквозь, как будто голова твоя в огне, а тело стонет от уколов жал бессчетных тысяч разъяренных пчел! Боль, боль – вот истинная власть! Боль порождает страх, а страх – всех ставит на колени! Но! – тут он ткнул в потолок длинным костяным пальцем. – Мой труд еще не кончен! Не могу я выступить вперед и в руки взять бразды правленья графством! И посему я не достиг еще своей последней цели!

– И какова ж она? – голос Магнуса дрожал, несмотря на все усилия. Старший из Гэллоугласов уже догадывался, каким будет ответ.

– Люди! Люди! Вот на ком желаю я проверить новое свое уменье! С волками – да, с медведем – да, но люди – еще ни разу я не пробовал на них! – глаза колдуна зажглись. – Ах! Огнем ужалить душу человека, заставить смертных выть и извиваться – по мановению руки! По моему желанью! Вы спросите, чего ж я ждал столь долго? Я ждал лишь жертву, на которой попробовать бы смог... увы, в глуши моей нечасто можно встретить одиноких странников. Всегда, всегда гурьбой, по трое, четверо – а то и местные, которых вся деревня отправится искать, коль не вернутся в срок.