Страница 30 из 52
Удивительно, как он ещё не погиб с наступившими в Кроунице холодами? Я устроилась поудобнее, сминая зелёное покрывало лопатками, и попыталась натянуть тетиву. Куда девать локоть? В бок? Вверх? Оружейник Помпоз Норм говорил, что Карнеум предназначен для стрельбы из любого положения. В том числе и лёжа. Внутренний прилив рукояти хищно обхватил мою руку, повелительно, будто это я была его собственностью, а не он - моей. До безумия приятное ощущение! Я приподняла один бок, упёрлась локтем в кровать и выстрелила в крохотную чёрную точку на полукруге потолка. Стрела свистнула, звякнула о камень и вместе с серой крошкой рухнула вниз. На потолке осталась заметная выщерблина. Мерзкое насекомое с жужжанием отлетело всего на пару локтей и нахально уселось снова.
Он сидел за столом спиной ко мне и ругался. Уже второй час он разбирал какие-то документы, копался в книгах, чиркал что-то на пергаменте, лишь изредка отрываясь, чтобы отчитать меня очередной нотацией. Например, как сейчас.
Не дожидаясь ответа, рассерженно бахнулась обратно на кровать. В этот раз магистр Банфик самолично проводила меня с урока прямо до дома ментора. Всю дорогу она твердила о моей зажатости, сухости, холодности и под конец добавила, что я умру старой девой в окружении рудвиков. Не то чтобы я планировала дожить до старости, но почему-то от её слов стало очень обидно. И даже как-то… унизительно. Хотя к рудвикам неприязни я никогда не испытывала. Сдав меня с поличным Джеру, Белла Банфик обречённо развела руками, потребовала наказания и, взмахнув кисточками шали, удовлетворённо удалилась.
Камин почти прогорел, и без движения становилось прохладно. Кончик носа заледенел, застывшие пальцы покалывало от слишком частых встреч с тетивой.
- Можно я вообще не буду ходить на эти занятия? - предприняла я отчаянную попытку. - Только время трачу!
- Знаешь, я подметила, что сталь и угроза расправы могущественнее магии, - покрепче перехватила Карнеум. - Ты сам говорил: напугай их, подчини посредством страха! И это сработало!
Я надула щёки и возмущённо выдохнула. Он хоть когда-нибудь будет мною доволен?… Впрочем, сейчас ментор выглядел вполне довольным. И весёлым. Только меня это злило.
- Тебе никогда не приходило в голову, что добиваться своего можно не только силой и угрозами? - Джер смешно прищурился, и вокруг его глаз собрались мелкие лучики. - Что есть другой, более лёгкий способ убеждения? При этом не менее, а, возможно, даже более действенный. Такая сила, которая может воздействовать на воображение сильнее страха и интересовать больше материальной выгоды. Сила, которая способна менять историю. Тонкие и опасные игры, сладкие сети, в плен которых враги сдаются сами.
- Элигия плохо на тебя влияет, - фыркнула я и проворчала себе под нос: - Мерзкая пиявка, чтоб у неё язык отсох.
- Ну ладно, - больше для вида согласилась я. - В следующий раз возьму на вылазку блестящую книгу Првленской. Сопру у какой-нибудь первокурсницы. Всегда подозревала, что эта розовая крошка, которой она обсыпана, - пыльца фей, превращающая икша в рудвиков.
- Надеюсь, эта великая сила изменит историю, даст власть, а заодно своей тонкой и опасной игрой убедит их не жрать меня, - снова пошутила я, ободрённая его смехом. - Я разгадала секрет магии Иверийцев!
Я зевнула. Беседа становилась скучной и всё об одном и том же: занятия магистр Банфик полезны, нужны, пригодятся мне в будущем и так далее.
- Увы, мне эта сила недоступна, - Джер встал и тихо прошёлся до кровати.
- Мне, очевидно, тоже, - рассеянно буркнула я, прицеливаясь.
Ментор сомкнул пальцы на изгибе Карнеума и выдрал лук из моих рук. Я даже почти услышала - клянусь! - как мой верный символ удачи заголосил проклятия в ответ на такое обращение.
Джер сидел неблизко, на расстоянии вытянутой руки, но что-то происходило с ним. Ментор снова смотрел на меня… Но в мужском взгляде было что-то новое, дикое. Не усмешка, не упрёк, не одобрение и не снисходительность к докучливой мейлори. Глаза его были яркие, густо-зелёные, и только у самого зрачка вихрилась темнота помешательства. Я видела такое только раз, у Кааса, перед тем, как он вышел из злосчастного грота и начал свою пытку. Что это было? Предвкушение кровавых ритуалов? Острый азарт? Безумие?
Должно быть, ментор почувствовал страх по связи, или мысли отразились у меня на лице, но он остановился. Застыл прямо перед моим лицом, внимательно меня разглядывая. Хотя что там можно было разглядеть?
Я резко втянула воздух - тот, который он выдохнул, и Джер усмехнулся. Опустил взгляд на мои губы, потом ещё ниже - куда-то на грудь. Смутившись от такой резкой перемены, я снова отодвинулась, прижалась вплотную к спинке кровати и обхватила себя руками. Но ментора интересовали не мои формы. Он осторожно поднял одну мою косу и стянул ленту. Мужские пальцы легко забегали между прядями, расплетая косичку.
Даже сама не знала, о чём спрашивала - зачем он меня пугает? Зачем сидит так близко? Зачем трогает?
Свободные от плетения волосы окутали покрывалом моё плечо, разбрасывая горьковато-фруктовый аромат. Джер принялся за вторую косу. И я, сидя окаменелой статуей, вдруг подумала: почему я позволяю это делать? Я ведь не из робких, но рядом с ментором становлюсь как будто глупее, младше, пугливее. Сижу послушной куклой, с которой играет хозяин, и не сопротивляюсь. Почему так? И сразу же ответила: потому что мне это нравилось. Нравилось, как его пальцы порхали по моим волосам, иногда касаясь кожи у самых щёк, обжигая случайными прикосновениями. Нравилось наблюдать за ним - увлечённым, задумчивым и в то же время нетерпеливым, как ребёнок, открывающий долгожданный подарок.
Он потянул широкую прядь, намотал на палец, поднял повыше и осыпал каштановым водопадом. Белый локон мелькнул и скрылся в общей массе. Я так и сидела - неподвижно, растерянно, боясь даже случайным вздохом нарушить таинство момента. Я знала, что ментор хотел преподать мне урок. Но, кажется, увлёкся. Джер смотрел на свет, льющийся сквозь мои волосы, и думал о чём-то своём.
- Нет, - тихо зашептала я. - Это всё икша… То есть Фиди… Это она… То есть, такая специальная мазь, или не мазь… Из-за неё пахнет… - поток мыслей оборвался внезапным вопросом. - Тебе нравится?
Я подалась к нему, упираясь руками в покрывало. Теперь отшатнулся он, будто я хотела ему навредить. Пришлось встать на четвереньки, чтобы подползти ещё ближе и уткнуться носом в колючую щеку. Джер заледенел, позволяя мне вдыхать его запах.
И взвизгнула, когда Джер подхватил меня подмышки, перевернул, уложил к себе на колени и безжалостно защекотал! Такой подлости я не ожидала! Замолотила руками, как девчонка, совсем забыв о навыках, сдула с лица волосы, которые так и норовили забиться в рот.
Я извивалась ужом, упиралась ладонями в его подбородок, но он снова и снова хватал мои запястья одной рукой и продолжал жестокую пытку.
- Конечно, нечестно, - согласился Джер. - Ты забыла, что мне стоит доверять в последнюю очередь.
- Обещай прилежно учиться на занятиях магистра Банфик! - потребовал коварный вымогатель, и не думая останавливаться.
У самого горла ментора, там, где бугорком выделялся кадык, остриё Кааса крепко прижималось к мужской коже. Я даже не поняла, как это произошло - просто в долю мгновения в мои вены хлынула кипящая смола. Обволакивающая своей чернотой, она выжгла разум, лишила мыслей, превратила меня в зверя, ведомого лишь одним желанием - защищаться! Я не помнила, как рукоять Кааса скользнула в мою руку, как кинжал успел встать между мной и Джером колючей преградой. Словно сам живой Каас управлял моим телом в этот момент, снова подталкивая к убийству ментора.
Я задрожала от его голоса. Лезвие проткнуло кожу, и алая бусина крови медленно покатилась по кинжалу, упала на мою сорочку. Я всхлипнула против желания, и внезапная пустота, возникшая в ту секунду, пока капля чертила красную дорожку по лезвию, заполнилась стыдом, трепетом и страхом. Мой разум корчился в этом судорожном контрасте, отказываясь признавать ситуацию. Мы лежали на его кровати не как ментор и мейлори, а как мужчина и женщина, как любовники, и любой, кому довелось бы это увидеть, без сомнений подтвердил бы сходство. Пламя вспыхнуло вдоль внезапно чуткого хребта, и я выгнулась, отчего только теснее прижалась к мужскому телу, и Джер раскрыл губы, ловя мой резкий выдох. Джер, всё ещё нанизанный на кончик моего кинжала… Толмунд! Неужели я снова посмела поднять руку на своего ментора?
- Это ты меня прости, - Джер медленно поднялся, и я чуть не застонала. - Тебе лучше уйти.
- Ну прости меня! - отчаянно взмолилась я. - Не знаю, как это вышло, меня как будто подменили…
- Уйди, Юна, - зло попросил ментор.
- Пожалуйста, извини, - запричитала я. - Клянусь, я больше никогда не подниму на тебя руку. Ни разу в жизни!
Я подползла ещё ближе, прижалась. Заледеневший кончик носа упёрся в точную копию моего чёрного паука, и я боялась пошевелиться. Вдруг спугну притихшего Джера? Так и дышала ему в шею, едва осмеливаясь втягивать запах его кожи и крови. В голове отточенным хронометром стучали слова Банфик: “зажатость”, “холодность”, “сухость”. А сердце, беспокойное сердце, казалось, опережало тот темп, который сотрясает сам мир, и ухало где-то в животе. А что, если бы он не остановился? Я бы тогда тоже… не остановилась? Я бы зарезала своего ментора в порыве бессознательного страха перед его близостью? Нет… Никогда.
Ещё свежая глубокая царапина заблестела прямо перед глазами, как напоминание о скоротечном безумии. Может, у меня и правда дурная кровь Тезарии Горст? Может, моя душа изначально была тёмной, а сейчас просто начала проявлять свою суть? Я потрясла головой, отгоняя непрошенные мысли. Джер запустил ладонь в мои волосы и прижался губами к макушке, как делал это раньше много раз. Я застыла, прислушиваясь к его дыханию. В отличие от всех предыдущих разов, сейчас ментор дышал загнанно, как попавший в ловушку зверь.
Над порезом наливалась новая капля, и мне вдруг неистово, до тупой боли в груди захотелось остановить её падение. Алая крупинка жизни ментора - самого важного, что у меня было, - опасно подрагивала в такт биения его сердца. И я не придумала ничего лучше, чем слизать выпущенную мною же кровь. Губы легко скользнули по шее Джера, и на языке появился знакомый солоноватый привкус. Джер дёрнулся, как от пощёчины, и резко отлетел от меня на три шага.
- Пошла вон! - рявкнул ментор так, что меня чуть не снесло его грубым приказом.
На первом же счёте за спиной что-то рухнуло, загремело, разбилось, и я не выдержала. Рванула к дорожке так, как будто в доме был не мой ментор, а самый лютый в мире зверь. Лихорадочное волнение подгоняло меня посильнее шквального ветра, подхватывающего снежные вихри. Лицо кололо ледяными иглами, ноги подгибались, но я неслась вперёд, не разбирая дороги. За что он так со мной? Я ведь и правда - не хотела…
Метель буйствовала даже здесь. Тысячи снежинок белыми комарами проносились сквозь резные каменные ограждения, оседали пушистыми коронами на потухшие шарики фонарей.
Бледное солнце уже перевалило небесный пик и клонилось к вершине Сомнидракотуля. Ровно год назад, в девятый день от Красной Луны, на раскалённом драконьем вулкане я дала клятву мейлори. Приняла своего ментора, которого на тот момент считала чудовищем. Теперь же я слепым щенком льнула к теплу этого чудовища, до последней крохи слизывая с мужских ладоней скупую заботу, и мечтала о большем. В ответ он только хмурился, прогонял меня, не подпускал к себе близко.
Джеру нравилось. Я ведь видела: ему и правда нравилось! И мне нравилось. Я хотела, чтобы это продолжалось. Почему же моё тело, моё непослушное, слишком быстрое, глупое тело среагировало быстрее желания?… Почему каждый раз, когда наступал момент острой нежности я ощетинивалась в ответ колючим ежом, пугалась потревоженной пташкой и пряталась в раковину, как улитка?!
Ноготь зашуршал по заиндевевшему стеклу, вышкрябывая корявые буквы имени. Я обвела его в романтический символ, как делали девушки на скучных занятиях магистра Айро. Криво усмехнулась… глупость. Я не знала, как нужно проявлять свою нежность. Устало подула на наивное творчество, потёрла рукавом. В подтаявшей проплешине показались вершины гор, почти неразличимые за белой пеленой. Ранний снег беспорядочно парил над академией, взлетал, кружил, забивался в каменные щели. Далеко внизу колыхались маковки сосен - тёмные пушистые точки, качающиеся под скорбную песню метели.