Осада

- Вовсе нет. Лаэраль вытащила из кармана плаща две бусинки смолы. Произнеся короткое заклинание, она щелкнула сначала одной, затем другой бусинкой в сторону хмурого гнома, чье продвижение немедленно замедлилось до вялого ползания. Как я уже говорила- сказала Лаэраль, - ты помнишь те амулеты обнаружения, которые мы раздали, чтобы часовые могли видеть невидимых лазутчиков?

Хелбен нахмурился и использовал свой черный посох, чтобы выбить ноги из-под одного из варваров Клава, который тянулся к одному из эльфов Йораэдии. Я помню, - сказал он. - Ты привезла двадцать штук.

- Двадцать пять, поправила Лаэраль. - Похоже, они не работают.

Хелбен поморщился, потом спросил: - Насколько сильно?

Пятнадцать- сказала Лаэраль. - С каждой стороны. Хелбен на мгновение задумался, потом прорычал: Ублюдки! Скользкие, темные, предательские ублюдки!

- Я бы не стал так легко с ними обращаться.

Лаэраль уже все подсчитала. После битвы в Долине Виноградной Лозы они подсчитали, что внутри теневой скорлупы может остаться только сотня фаэриммов. За последние несколько дней они выследили и убили еще двадцать, а это означало, что во всем Шараэдиме осталось всего около восьмидесяти шипастых. Каким-то образом большинство из них сошлось в лагере спасательной армии в течение нескольких часов после ухода шадоваров. Кларибурн и Ламорак не только бросили своих союзников, но и пригласили врага уничтожить их. Что теперь, Хелбен? - спросила Лаэраль. Она увидела, как эльф потянулся за мечом и взмахнул палочкой, превратив его в гладкого оленя. - Начать рассеивать и надеяться на лучшее? Хелбен покачал головой. - Это требует чего-то более ... поразительного. Ты можешь отвлечь фаэриммов, пока я поднимаю сферу? Конечно, - сказала Лаэраль, вытаскивая из-за пояса вторую палочку. Одно из любимых заклинаний Хелбена, сфера чудес, создавало область, в которой действовал только один тип магии—выбранный заклинателем. - Но это не продлится вечно. Я открою телепортационный круг изнутри - сказал Хелбен.

Хорошо,- сказала Лаэраль. - Встретимся в гостинице Полпути.

- Встретимся?

- Кто-то должен привести остальную армию. Лаэраль двинулась через площадь собраний, используя одну палочку, чтобы парализовать любого кричащего, а другую, чтобы превратить тех, кто держал оружие, в кроликов и енотов. Тихо!- крикнула она. - Я уже достаточно наслушалась этой перебранки!

Никто, конечно, не подчинился, и несколько человек были достаточно глупы, чтобы гарантировать взмах палочки в их сторону, повернувшись, чтобы поспорить. Отвлекающий маневр, казалось, сработал, удерживая внимание фаэриммов, чтобы Хелбен мог поднять руки в нужных кругах и произнести то, что на самом деле было довольно длинным и растянутым заклинанием-заклинанием, которое большинство Избранных, кроме него, согласились, что может использовать некоторую редактуру. Лаэраль парализовала и полиморфизировала так много воинов, что они действительно начали обращать внимание на ее команды и впадать в неохотное молчание, которое почти гарантировало, что шипастым придется атаковать открыто, вместо того, чтобы использовать рабов разума, чтобы заставить других сделать это за них-и что Лаэраль будет их первой целью. Наконец, купол слабо мерцающего золотого света поднялся в центре площади собраний, побуждая фаэриммов показать себя, тщетно швыряя магические стрелы и пламя в его стену. Ошеломленные воины перестали спорить и огляделись с ошеломленным выражением лица и изогнутыми бровями. Предоставив Хелбену помочь им прийти в себя, Лаэраль повернулась к своей палатке и открыла еще одни транслокационные врата. Было знакомое мгновение падения, прежде чем она появилась рядом с худшим боевым шумом, который она когда - либо слышала. Клинки звенели о доспехи в безумной какофонии, и мучительные голоса кричали от боли. В воздухе пахло кровью и вскрытыми кишками, мимо потоком темных силуэтов проносились воины. Некоторые были согнуты пополам, у некоторых отсутствовали конечности или части конечностей, но ни у кого не было оружия в ножнах или руках. Все еще борясь с одурением и не в силах понять, что она видит, Лаэраль, тем не менее, ответила мгновенно. Она достала из кармана плаща пузырек с гранитной пылью и посыпала им голову, произнося слова бронирующего заклинания. Ее кожа стала холодной, онемевшей и твердой, как камень. Она повернулась к фурору и обнаружила, что смотрит поверх усеянной трупами ткани развалившейся походной палатки, и наконец вспомнила, где она и зачем пришла.

Она опоздала. Вихревой смерч клинков надвигался на нее через шатер, вырывая мечи и кинжалы из рук и ножен бегущих перед ним солдат. Горстка храбрых воинов остановилась, чтобы выстрелить арбалетными болтами или метнуть копья в сердце вихря, но они были подхвачены вместе с остальным оружием и полетели назад, чтобы разрубить храбрых душ в брызги крови и разорванные доспехи. В шторме уже была тысяча орудий, с каждой секундой в него влетало по дюжине, и кружащееся стальное облако было таким плотным, что Лаэраль не могла разглядеть его сердцевину. Острие шторма клинков достигло ее стороны палатки. Мечи и кинжалы начали разбиваться о ее заколдованную кожу. Осколки были втянуты обратно в торнадо, более смертоносные, чем раньше. Лаэраль бросилась в бурю, шатаясь под непрерывным градом оружия, бьющего в нее сбоку. Ткань палатки была скользкой от крови и усеяна телами и кусками тел, некоторые все еще были достаточно оживлены, чтобы протянуть руку и схватить ее за лодыжки. Несколько раз она спотыкалась и чуть не падала, а однажды ей пришлось оттолкнуться от окровавленного полуэльфа, который ухитрился обхватить ее обеими руками за ноги, умоляя спасти его.

Наконец, Лаэраль начала видеть сердце бури, где конусообразный силуэт фаэримма плыл к ней под косым углом. Она подняла руку и выпустила серебряный огонь. В то же мгновение земля разверзлась у нее под ногами, когда шипастый попытался втянуть ее в землю. Как ни быстра была контратака, эта тактика была утомительной, против которой Лаэраль давно выработала магический иммунитет. Плетение просто держало ее подвешенной над отверстием, пока оно не закрылось.

По всей вероятности, фаэримм так и не узнал, что его атака провалилась. Он был охвачен серебряным огнем и провел следующие несколько секунд, бешено вращаясь, пока не превратился в пепел. Буря клинков внезапно прекратилась, накрыв рухнувший шатер Лаэраль стальным ковром, когда тысячи мечей со звоном упали на землю. При свете костров, бушевавших в каждом лагере, Лаэраль могла различить широкую полосу неподвижных силуэтов и извивающихся фигур, которую фаэримм прорезали сквозь ее армию. Это был широкий пояс, начинающийся над Серебряными Рыцарями Серебряной Луны и неуклонно изгибающийся внутрь, сровняв с землей весь лагерь наемников Кровавого Топора, посланных от имени Сандабара, и прорвав широкий тракт через палатки Слизняков, представляющих Цитадель Адбар, прежде чем спиралью пройти через лагерь Глубоковдья и подняться на холм к палатке Лаэраль и Хелбена. Не только этот фаэримм атаковал отдаленные лагеря, в то время как его товарищи готовили главную засаду. Повсюду были огненные бури и шквалы молний, еще одна буря клинков, и больше порабощенных разумом воинов сражались друг с другом, чем с фаэриммами. С замиранием сердца от горя и отчаяния—и от чувства вины за то, что не сумела предвидеть предательство шадоваров,—Лаэраль достала из кармана серебряный наперсток, произнесла заклинание и поднесла его к губам, словно миниатюрный рог.

- Шадовары предали нас. Бери тех, кого можешь спасти, и беги. Хотя она говорила тихо, голос Лаэраль услышит каждый командир и волшебник в ее армии, кроме тех, кто попал под ментальное влияние врага—она разработала заклинание с учетом фаэримма. - Мы снова соберемся в гостинице Полпути. Да ускорят тебя боги. Позади нее послышался звон стали-кто-то приближался по ковру из упавших клинков. Она обернулась и мельком увидела неуклюжую фигуру ваасанца, бегущего в ее направлении, а затем вскрикнула в замешательстве, когда его меч упал на нее. Она вывернулась и инстинктивно подняла руку, но пытаться блокировать темный меч было плохой идеей даже для одного из Избранных. Волна обжигающего холода прокатилась по ее руке, и конечность онемела ниже локтя. Она вскрикнула скорее от шока, чем от боли, упала на колени и чуть не потеряла сознание, когда увидела свою руку и предплечье, лежащие на ковре мечей перед ней. Черное лезвие, отрубившее ей руку, лежало в шаге или около того, мокрое от ее крови. Темный меч поднялся в воздух и поплыл в том направлении, откуда пришел.