Осада

Кейа почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло к горлу. - Милорд? О миссии Хелбена! - рявкнул Киньон. - Сейчас не время притворяться скромницей, Наблюдатель. Если бы мы не хотели, чтобы ты услышала, мы бы отправили тебя на крышу. Кейа почувствовала, как к ее щекам приливает жар. - Конечно, Повелитель Мечей. Она повернулась к Хелбену и увидела, что он смотрит в потолок, склонив голову набок, с отсутствующим выражением в глазах. Желая избежать очередного упрека, она все же заговорила. -Если лорд Чёрный Посох считает, что наши жизни будут потрачены с пользой, я уверен, что говорю за Жарили и других в Высокой Страже— Хелбен поднял ладонь, призывая к молчанию, затем обратился к потолку: -Лаэраль? Это была ты?

Лорд Дуирсар и Киньон обменялись удивленными взглядами. Они знали так же хорошо, как и Кейа, что в то время как все Избранные слышали следующие несколько слов, когда их имя произносили где-либо на Фаэруне, мертвая стена ограничила диапазон возможностей Хелбена Шараэдимом. Если он был в контакте с Лаэраль, то либо она вошла в Шараэдим, либо что-то ослабило барьер фаэриммов. Лаэраль, конечно, я жив - сказал Хелбен. - Я в Эвереске.

Волнение было слишком сильным для остальных в комнате. Лорд Дуирсар и Киньон начали выкрикивать имя Лаэраль и выкрикивать просьбы об оружии и магии, в то время как ваасанцы расспрашивали о Вале и о том, не напали ли фаэриммы на их дома. Даже Кейя не могла удержаться, чтобы не спросить о брате. Хелбен окинул их всех темным взглядом. - Вы в уме?

В комнате стало тихо, как в могиле, затем Кейа и остальные провели следующие несколько минут, слушая странный, односторонний разговор, прерываемый использованием имени Лаэраль через каждые несколько слов. Убедившись, что она все еще далеко от Шараэдима, пробираясь сквозь Лес Змиев, двое Избранных потратили несколько минут, рассказывая друг другу о событиях внутри и снаружи Шараэдима. Как только каждый из них получил базовое представление о том, что делал другой в течение четырех месяцев или около того, они начали проверять степень ослабления мертвой стены, пробуя различные формы коммуникационной магии. Когда все их заклинания оказались неспособными пробить барьер, Хелбен решил попробовать другой путь и использовал заклинание, чтобы отправить свой кинжал в руку Лаэраль. Оружие исчезло, когда он произнес заклинание. Лаэраль, он уже в пути. - Хелбен на мгновение замолчал, потом нахмурился. —Это не ... э-э, Лаэраль, это не так?

Громкий удар отразился от потолка, затем изумленный Страж закричал: -Эй, кто бросает кинжалы? Хелбен на мгновение закрыл глаза, потом сказал: -Лаэраль, ничего хорошего. Поговорим позже.

Хелбен продолжал смотреть в потолок, затем повернулся к лорду Дуирсару. -Что вам удалось узнать из моего разговора? Будет лучше, если ты перескажешь все - сказал лорд Дуирсар. - Я так понимаю, леди Лаэраль нашла способ ослабить мертвую стену? Не Лаэраль, - сказал Хелбен. Нетерезы.

Нетерезы? - ахнул лорд Дуирсар. Анклав Шейдов, если быть более точным - сказал Хелбен. —Это они создали теневую мантию, чтобы отрезать фаэриммов от Плетения и ослабить их для последней атаки. Тогда нет необходимости жертвовать отрядом магических клинков, чтобы прикрепить к ней магическую звезду - сказал Кииньон. - Если Анклав Шейдов на нашей стороне, нам нужно только попросить их опустить её, пока мифал не ослабел. Лицо Хелбена помрачнело. Боюсь, все не так ясно, - Он взглянул на Кейю и ваасанцев, затем взял лорда Дуирсара под руку и направился к лестнице. возможно, нам следует обсудить это в Вершине Облаков. Есть трудные решения, которые нужно принять, и вам может понадобиться совет Старейшин Холма. Кейа прикусила губу и умудрилась промолчать, даже когда Хелбен начал спускаться по лестнице вместе с Киньоном и лордом Дуирсаром. Как только они скрылись из виду, Дексон подошел к ней и обнял крепкой рукой за плечи. - Я уверен, что с Галаэроном все в порядке, - сказал он. Мы спросим позже, когда они определятся со своей стратегией.

Кейя кивнула и сжала руку Дексона. - Спасибо. Она закрыла глаза и подняла лицо к небу. - Я молюсь Ханали, чтобы хотя бы на этот раз Старейшины Холмов двигались со скоростью больше человеческой, чем эльфийской.

*****

Всего через три дня под палящим анаурохским солнцем язык Галаэрона распух до размеров языка рофа. Его голова пульсировала, а зрение непредсказуемо расплывалось. Его сердце билось медленными, вялыми толчками, которые, казалось, едва качали вязкую кровь по венам, и он был достаточно близко к воде, чтобы почувствовать запах влажного песчаника. Иногда сквозь завесу изумрудной листвы, растущей у подножия скалы впереди, он даже видел мелькнувшую серебристую рябь. Если бы Руха не настояла на том, чтобы они остановились, чтобы изучить оазис, прежде чем войти, они с Арисом уже были бы у бассейна, делая все возможное, чтобы напиться досуха. Две минуты спустя, однако, Арис и Руха были бы мертвы, а Галаэрон возвращался бы в Анклав Шейдов в паре чешуйчатых когтей. Рухе потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что в оазисе было слишком тихо, не было ни птиц, порхающих по верхушкам деревьев, ни зайцев, снующих в подлеске. Несколько минут спустя Арис заметил дракона, молодого голубого, спрятавшегося на скрытом выступе прямо над верхушками деревьев, на одном конце которого виднелись только глаза и рога, а на другом-кончик свисающего хвоста. Галаэрон сделал знак своим спутникам, и они скользнули вниз за гребень дюны и отступили в ложбину почти в четырехстах футах внизу. Тени не было, поэтому Арис опустился на свое место на украденном теневом одеяле, которое лежало сложенным на склоне противоположной дюны. Его глаза остекленели и запали от обезвоживания, губы потрескались, а ноздри воспалились. Великан взглянул на полуденное солнце и сказал: -Мне нужна эта вода. Его голос был похож на хриплое карканье. - Даже если мне придется сражаться за него с драконом. Дракон будет только началом - сказал Галаэрон. - Он выглядит слишком маленьким, чтобы иметь много заклинаний, но я держу пари, что шадовары устроили для него способ общения с Малигрисом. Может быть, это не имеет к ним никакого отношения, - сказал Арис. - Похоже, оазисы-хорошее место для охоты молодых драконов.

Но не для охраны - сказала Руха. Хотя она выпила не больше нескольких глотков с тех пор, как они покинули Шейд, ее голос не выдавал никаких признаков жажды. - Ничего не случится, пока здесь дракон. Когда они охотятся, они должны налететь и взять все, что могут. Иначе молчание птиц выдаст их. Арис опустил голову. Я больше не могу - сказал он. - Если я войду один, может быть, нам удастся его обмануть. Как ты думаешь, сколько каменных гигантов бродит по пустыне? - спросила Руха. - Если дракон увидит кого-нибудь из нас, шадовары поймут, что мы повернули к Кормиру, а не к Эвереске. Арис посмотрел на гребень дюны, его глаза стали большими и дикими. “Тогда мы должны убить его, сказал он. - Мы должны подкрасться и убить его.

Ты болен от солнца, Арис, сказал Галаэрон. - Ты не можешь подкрасться к дракону. В Сайяддаре будет вода- Руха встала и пошла на юг, ступая по отвесной стене желоба, чтобы склон обрушился и соскользнул вниз, заметая следы. - Мы скоро будем там. Это недалеко. Арис застонал и закрыл лицо руками.

Пошли, - сказал Галаэрон. - Я возьму теневое одеяло. Арис поднял голову достаточно высоко, чтобы одним глазом взглянуть на Галаэрона. - Оно в два раза больше тебя. Как ты можешь нести его?

Галаэрон вытащил из-под плаща прядь теневого шелка и начал складывать ее в круг. Как ты думаешь? Нет! - Арис прогремел это слово достаточно резко, чтобы вызвать небольшую лавину на склоне позади Галаэрона. - Никакой теневой магии. Руха резко обернулась. - Ты пытаешься вызвать дракона на нас? Мгновение она смотрела на великана, потом перевела взгляд на Галаэрона. - Оставь одеяло. Оно слишком тяжелое и горячее, чтобы нести его. Это доказательство, - сказал Галаэрон, начиная скручивать концы своего теневого шелка, - и я не оставлю его. Тогда я понесу его. - Арис встал и перекинул огромное одеяло через плечо. - Потому что ты не произнесёшь еще одно заклинание тени. Не имея места, чтобы спрятаться от солнца, и беспокоясь о том, чтобы привлечь стервятников и выдать их позицию, даже если они остановятся, троица провела остаток дня, маршируя на юг. Время от времени Руха взбиралась на гребень дюны, чтобы изучить местность и поискать в небе признаки преследования драконов, затем махала своим спутникам за спиной и вела их на восток в безумном беге через гребень дюны за гребнем. Эти усилия, казалось, никогда не утомляли ведьму, но Галаэрон и Арис так уставали после дюжины или около того переходов, что их ноги подкашивались и оставляли их ползать на четвереньках. Галаэрон провел большую часть этого времени, кипя от злости из-за дезертирства Валы, наслаждаясь перспективой мести, которую он обрушит на Теламонта за отказ вмешаться в дела Эсканора, и обдумывая, как он подчеркнет роль принца в таянии Высокого Льда. Шадовары предали его, похитили Валу и заставили ее закрыть глаза на обещание, которое она дала ему, и за это они заплатят. За это он раскроет миру их истинную природу, расскажет, как они растопили Высокий Лед и испортили погоду по всему Побережью Меча. Что это решение может означать для Эверески, Галаэрон даже не задумывался. У Анклава Шейдов были свои причины уничтожить фаэриммов, и его уход вряд ли повлияет на их планы. Наконец, когда послеполуденные тени начали вытягиваться к вечеру, они поднялись на вершину дюны и увидели перед собой обширную прерию бледно-зеленых лугов. Вдалеке коричневое пятно стада газелей медленно проплывало над пурпурным горизонтом, в то время как остальная часть равнины была испещрена крошечными пятнышками кормящихся птиц. Там и сям по руслу высохшей реки были разбросаны пышные кроны нескольких десятков больших тополей. Скорей, ударь меня сейчас! Арис выругался. - Река сухая, как кости.