Страница 49 из 144
— Не так уж и под боком, кир Алан. Ежели через горы, то два дня пути через баронство вашего друга кира Кайрата. Да и море там такое, что... — Он махнул рукой. — А рыбку купцы возят. Засоленную, но, коли хотите, и живой закажем. Только возят ее от южного берега, через перевал. Там можно в море выходить, а тут скалы.
Ясно. Но посмотреть нужно.
— Так у барона Линя есть выход к морю?
Рэй кивнул.
Виктория потерла переносицу, отодвигая в сторону исписанный лист бумаги. Скептически осмотрела труд нескольких последних часов, параллельно порадовалась всего двум поставленным кляксам — похоже, она, наконец, освоила перо. Не хватало света, постоянно возникало желание встать и нашарить на стене привычный выключатель. Виктория тяжело вздохнула, дала себе зарок стараться не писать при неровном свете свечей — не хотелось зрение портить. Машинально вытерла запачканные в чернилах пальцы и еще раз перечитала написанные мелким почерком строки. План на ближайшее время. Очень насыщенный план.
Виктория задула свечи и вышла из кабинета. Прохладно. Пустой замковый двор освещала яркая, чуть розоватая луна. Из барака, где ночевали рабы, слышалось тихое пение. У контессы было открыто окно, и Виктория вдруг посочувствовала женщине, представив, как ей, наверное, страшно. Сидеть в неизвестности и ждать решения своего чокнутого мужа. А, зная склонность реципиента к садизму, Литина может представить себе неизвестно что и еще раз попытаться покончить с собой. А вдруг у нее получится? Виктории совершенно не хотелось брать такой грех на душу. Она уже поняла: женщина высказала все в глаза ненавистному супругу лишь потому, что была уверена — ей удастся принять яд прежде, чем конт сможет ее ударить. Так бы оно и было, если бы не Искореняющий.
Она вошла в спальню контессы без стука. Литина сидела за столом с вышивкой на коленях, но мысли ее витали где-то далеко, а руки замерли над полотном, так и не сделав очередного стежка. Она испуганно вздрогнула, когда увидела мужа. Воин, стоящий у двери внутри комнаты, вышел, повинуясь кивку хозяина.
— Позволите, кирена? — вежливо поинтересовался конт.
— Разве я могу вам запретить? — тихо произнесла контесса.
Виктория оглянулась. Комната не отличалась ни пышным богатством, ни строгой изысканностью, ни шиком. Широкая кровать с четырьмя столбами, узкая жесткая лавка, два массивных стула, стол и сундук. На столе стояла резная шкатулка, заполненная цветными ниткам, лежала стопка вышивок. Она подошла ближе, взяла в руки верхнюю картину — окно, на подоконнике стоит чашка, рядом небрежно брошен красный цветок, напоминающий мак. С интересом начала перебирать полотна: цветы, лики Ирия и Вадия, птицы, лошади, пейзажи. Ни одного узелка, ни одного кривого стежка. Безукоризненно.
— У вас талант, кирена, — похвалил Алан.
Для Виктории рукоделие было чем-то запредельным и фантастическим. Нет, при необходимости она могла превратить обычный маскировочный костюм в «елочку» или «снеговика», связать шапочку или пришить пару карманов, но никогда не любила это дело.
— Ваши картины прекрасны. Отчего вы не заказали для них рамы? Завтра же пришлю к вам мастера, такая красота должна украшать стены замка, а не пылиться у вас в комнате. Я видел в храме большое расшитое покрывало, тоже ваша работа? — Контесса кивнула. — Это великолепно!
Литина смутилась, но Виктория видела, что ей приятна эта неожиданная похвала. Конт искренне восторгался терпением, усидчивостью и трудолюбием жены, и супруга это чувствовала. Она даже сделала движение, словно хотела развернуть лежащую на коленях вышивку, но не решилась.
— Кирена, вы еще злитесь на меня? — неожиданно сменил тему Алан.
Литина не ожидала такого резкого перехода и на мгновение замерла, но затем взяла себя в руки и, глядя в пол, медленно проговорила, обдумывая каждое слово:
— Вы очень изменились, кир Алан. Я словно узнаю вас заново, и этот новый конт Валлид мне определенно нравится больше.
— В таком случае давайте решим, как нам жить дальше. Не буду скрывать, что любви к вам я не испытываю, впрочем, как и вы ко мне, но, возможно, мы хотя бы сможем не быть врагами? Давайте сегодня просто поговорим.
Разговор получился непростой. Литина боялась, и это было заметно. Но Виктории показалось, что брата Алвиса она боится больше своего мужа. Конту с трудом удалось убедить супругу, что ей не стоит опасаться мести с его стороны и со стороны Искореняющего, она ему не поверила, но к концу разговора заметно расслабилась, а когда конт поклялся честью, что не держит на нее зла, вздохнула с заметным облегчением.
— Вы всегда держите данное слово! — едва заметно улыбнувшись, она поправила рукав скромного домашнего платья.
— Литина, чего хотите лично вы? — поинтересовался конт, собираясь уходить.
— Развода с вами, — не задумываясь, произнесла женщина.
— Похоже, вы давно обдумали свое решение, — усмехнулся мужчина. — А после развода? Вам есть куда возвращаться? Или вы собираетесь в монастырь?
— Отец примет меня, — не очень уверенно ответила контесса.
— Вы в этом уверены? — Кир Алан взялся за дверную ручку. — Когда вы получали от него весточку? — Конт смотрел на растерянную женщину, которая покусывала губу, чтобы не расплакаться, и понимал, что она чувствует. Чувствует себя загнанной в угол. Безысходность. Была бы она нужна отцу, тот бы уже давно приехал проведать дочурку.
— Два года назад он передал мне с оказией письмо, — тихо произнесла Литина, опуская голову.
— Не отчаивайтесь, мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся Алан, пытаясь подбодрить упавшую духом жену. — А пока пообещайте мне не делать глупостей. Мое терпение не бесконечно, кирена.