Страница 50 из 144
— Обещаю, кир, хотя сейчас я боюсь вас еще больше.
— Отчего? — с любопытством спросил конт.
— Я не знаю, чего от вас ожидать, — развела руками супруга.
— Литина, а если я вас попрошу организовать для детей обучение? Привлеките брата Взывающего, — вдруг осенило Алана. Если Литина согласится, это займет ее и освободит конту время. — Не отказывайтесь сразу! — воскликнул он, заметив удивление на лице супруги. — Подумайте до завтра и затем дайте мне ответ. Спокойной ночи, кирена. — Алан поклонился и вышел из комнаты, не заметив легкого сожаления, мелькнувшего в глазах женщины.
Проходя мимо гостевой комнаты, Виктория не удержалась и заглянула внутрь. Над игушем склонилась друида, рядом Ольт и Дар держали миски с зеленой жидкостью и ворох тряпок. Подмигнув мальчишкам, она тихонько прикрыл дверь.
У дверей в спальню поджидал Берт с бадьей воды и чистым полотенцем. Наскоро ополоснувшись и приказав слуге разбудить до рассвета, подошла к кровати. На подушке лежал широкий тканый пояс со сложным рисунком. Виктория улыбнулась, беря подарок в руки и рассматривая замысловатый узор при свете одинокой свечи, которую Берт оставил у изголовья. Пояс словно излучал тепло рук, которые его соткали, от него исходил мощный поток светлой энергии, а может быть, это только казалось? Хотелось надеть его и никогда не снимать, Виктория прижала пояс к щеке и прикрыла глаза. Нитки пахли древесным дымом и сухими травами. Женщина постояла еще немного, затем положил подарок под подушку и легла, свернувшись калачиком.
Большая кровать показалась очень неуютной, холодной и чужой. Она вдруг остро почувствовала глубокое одиночество — пронзительное, щемящее, разбивающее душу на осколки. Нахлынувшие воспоминания о семье только усугубили это чувство — болезненно сильное, заволакивающее сердце темной тоской. Оно поглощало, толкало в бездну неверия, заставляло сомневаться в себе. Вдруг с неимоверной силой захотелось, чтобы рядом кто-нибудь был, захотелось прижаться к теплому родному существу, просто дотронуться до живого тепла, услышать чужое дыхание рядом, чтобы понять, что она не одна в этой вселенной. Захотелось ощутить на себе проникающий в сердце взгляд друга, услышать тихие слова утешения. Она всхлипнула и тихонько позвала:
— Кусь!
Тау запрыгнула на кровать и улеглась в ногах, придавив их своей тяжестью, Виктория шмыгнула носом и закрыла глаза. Сопение зверя успокаивало, и спустя мгновение она спала, не замечая, как во сне из-под ресниц текут на подушку слезы.