Страница 33 из 131
Дмитрий услышал шаги, и напрягся в ожидании криков. Но это была Настя, она прихватила со стенки телефон и ушла. «Собралась позвонить нотариусу, - решил он. - Но никакого утешительного совета она от него не получит, - с сожалением подумал он».
Маша ему понравилась. Давно у него не возникало такого чувства к женщине. Маша ему напомнила львицу, защищающую своего детеныша. В наш демократичный век начинают исчезать такие женщины. Порой родные матери продают своих детей, а здесь тетка уцепилась за племянника, своя еще на шее. А может, она из-за наследства пытается, удержать ребенка? Судя по квартире, материальное состояние у нее оставляет желать лучшего. Он встал, подошел к стенке, и Дмитрий стал рассматривать содержимое. На полках стояли книги классиков, посуда советских времен, без изящества. Немного хрусталя, и среди них Дмитрий увидел пачку долларов. «Вот тебе бедная! Столько денег, а кругом разруха? – Он еще раз окинул взглядом комнату, - да, нет, не с сегодняшнего дня в ней ощущается запустение. Это пришло с годами. А может, ей Петр Андреевич выделил деньги? Вдова, с двумя детьми. Ну, конечно же, вот зачем она цепляется за Эрика. Если он будет с ней, то все его имущество будет в ее распоряжении. Да, сестричка, от своей сестры недалеко ушла. Такая же алчная».
Звонок Маши Петру Андреевичу не принес ей ни радости, ни облегчения. Он подтвердил все слова Дмитрия, и, разговаривая с ним, Маша поняла, что не поставил он ее в известность об условии в завещании из лучших побуждений. Он говорил с ней, не как официальное лицо, потому что она слышала в его голосе нотки озабоченности и сочувствия. Он, почувствовала она по разговору, считал себя виноватым, потому что все время оправдывался за свой поступок.
- Извините, Машенька, я не хотел сделать Вам больно. Думал, умолчав на время, сделаю как лучше..
- Но стало только хуже, - у нее опять потекли слезы, - я бы подготовилась к его визиту, - всхлипнув, сказала она.
- Кто же знал, он почти на следующий день примчится.
- Но, что же мне теперь делать? – чуть не закричала она.
- Смириться, остается лишь смириться. Договоритесь с ним на посещение Эрика, время от времени. Это все, что можно сделать в этой ситуации, и все что я могу предложить.
- Да, зачем я нужна буду Эрику потом? Он же меня забудет. Я для него стану чужой тетей. А я хочу быть ему мамой. Петр Андреевич могу я судиться с ним?
- Можете, но это будет долгая история. И не забывайте, все это время ребенок будет жить у него. Пока суд, да дело, он станет для него роднее, чем Вы. И я думаю, что, вряд ли, Вы отсудите его. Завещание написано правильно и имеет большую силу.
- Лучше бы я его никогда не находила, - злясь, воскликнула Маша.
- Для Вас это был бы лучший вариант, но теперь поздно об этом думать. Поговорите с Дмитрием Александровичем о том, что Вы хотели бы видеться с малышом. Он мне показался человеком чести, думаю, он не откажет в ваших желаниях.
Петр Андреевич попрощался с ней и пожелал удачи.
Маша, отключив телефон, задумчиво уставилась на Эрика. Ее малыша хотят отобрать! Но она будет бороться. Положив ребенка в кроватку, направилась в ванную. Насте сказала, чтобы сидела с детьми. В ванной Маша умылась, расчесала свои длинные волосы. Если бороться, так надо быть во всеоружии, внешний вид имеет большое значение, когда разговариваешь с мужчиной. Не надо выглядеть плаксой и сломленной.
Твердыми шагами она направилась в зал. Дмитрий сидел в том же кресле, только снял плащ. Он повернулся на ее шаги и привстал. Маша подошла к нему.
- Я буду бороться. Я подам на Вас в суд, - отчеканивая каждое слово, заявила она, гордо приподняв подбородок.
- Имеете право, - цинично усмехнулся Дмитрий, изменивший о ней мнение с львицы на меркантильную женщину. – Но может не стоит тратить попусту нервы и времени на дрязги на чужих глазах. Договоримся о цене между собой по мирному, - предложил он с иронией.
- О какой цене Вы говорите? - чуть не взвизгнула Маша. - Что вы имеете в виду?!
- Я о долларах, которые Вам дал Петр Андреевич, - пошел ва-банк Дмитрий. Ему не хотелось оскорблять Марию и чтобы его подозрения оправдались. Он очень хотел, чтобы его начальное мнение о ней, как о женщине, переживающей и любящей бескорыстно племянника, подтвердилось.
- Но, я не получала никаких денег от Петра Андреевича, - оправдываясь с заиканием, при этом краснея и бледнея проговорила дрожащими губами Маша, смотря в его серые, отдающие холодом, глаза. Не может быть, чтобы нотариус наговорил такого о ней. Ведь только сейчас она разговаривала с ним по телефону, и он искренне сожалел о случившемся.
Дмитрий смотрел на нее, на ее бледное заплаканное лицо, и изумленные от обиды зеленые глаза. Губы ее подрагивали, как будто она пыталась еще что-то добавить, но так и не смогла сказать ничего в свою защиту. Она выглядела маленькой девочкой, которую очень обидели. И Дмитрий ей поверил. Сколько у него было клиентов пытавшихся разжалобить его, о том, как неоправданно им предъявили обвинение. Но он сразу же чувствовал неискренность в их голосе, и они упорно не хотели смотреть в это время ему в глаза.
- Присядьте, Мария.