Страница 85 из 89
– Возьми двух человек, которые будут держать твой линь. Будет лучше, если стюард будет одним из них, – сказал он. – Господин Помощник, идемте со мной. Мы должны поставить парус как можно быстрее.
Так началось путешествие, которому суждено было стать легендарным, так же как и урагану, который миновал только что – он получил имя «Ураган Хорнблоуэра», не только в знак того, что Хорнблоуэр оказался в зоне его действия, но и по причине того, что его неожиданный приход нанес неисчислимый ущерб. Хорнблоуэр никогда не считал, что само по себе это путешествие было каким-то выдающимся, хотя и было предпринято на заполненном водой остове судна, поддерживаемом на плаву кипами кокосового волокна. Проблемой являлось только одно – удерживать остов по ветру: из запасного утлегаря (который один уцелел из запасного рангоута), примотанного к остатку фок-мачты, получилась временная мачта, а из обертки для кип кокосового волокна, сделали паруса. Будучи установлены на временной мачте, они позволяли удерживать «Милашку Джейн» в зоне действия пассата, чтобы ползти со скоростью одной мили в час, пока установка временных парусов на корме не удвоила эту скорость.
Навигационных приборов у них не было – даже компас был вырван штормом из креплений, поэтому первые два дня они не имели ни малейшего представления о своем местонахождении, за исключением того, что где-то под ветром лежит цепь Антильских островов. Но на третий день, когда погода прояснилась, в первых лучах рассвета один из матросов заметил с грот-мачты темную, призрачную полоску на горизонте, прямо по курсу. Это была земля – так могли выглядеть высокие горы Сан-Доминго на большом расстоянии, или низкие горы Пуэрто-Рико с дистанции более близкой – этого они тогда не знали, и даже когда зашло солнце, они все еще оставались в неведении. А желание узнать мучило их так, что даже кусок из скудного рациона, выданного Хорнблоуэром, состоявшего из сохранившихся остатков солонины, не лез в горло.
Валясь от усталости, они провели эту ночь на палубе, на матрасах из кокосового волокна, которые небольшая случайная волна могла смыть в море. Наутро земля приблизилась, низкий профиль гор позволял подозревать, что это может быть Пуэрто-Рико, а после обеда они увидели рыбацкую лодку. Она устремилась к ним, заинтригованная видом странного судна, и прошло немного времени, как лодка была уже у их борта, а ее моряки-мулаты разглядывали кучку странных фигур, махающих им руками. Прежде, чем окликнуть их, Хорнблоуэр вынужден был напрячь свой ум, измученный недостатком сна, усталостью и голодом, чтобы вспомнить испанскую речь. У них на борту оказался бочонок воды, а также кувшин холодного горошка, к чему для полного счастья можно было добавить ящик солонины. Хотя разговор велся на испанском, Барбара смогла уловить два слова из оживленно шедшей беседы:
– Пуэрто-Рико? – спросила она.
– Да, дорогая, – сказал Хорнблоуэр. – Это не слишком неожиданно, да и гораздо более устраивает нас, чем Сан-Доминго. Кажется, я смогу припомнить, как зовут местного капитан-генерала: я сталкивался с ним по делу «Эстрельи дель Сур»[14] . Это был маркиз. Маркиз де…де…. Дорогая, почему бы тебе не прилечь и не отдохнуть немного? Ты выглядишь усталой.
Его снова поразила ее бледность и отчаяние, сквозившее в ее взоре.
– Я чувствую себя вполне нормально, дорогой, спасибо, – ответила Барбара, хотя напряженность голоса опровергала ее слова. Это было еще одним доказательством, демонстрирующим несгибаемость ее духа.
Когда они стали обсуждать, что им делать далее, помощник впервые выказал признаки наличия воли. Им всем можно было покинуть полузатопленный остов и отправиться в Пуэрто-Рико на рыбацкой лодке, однако помощник решительно отказался делать это. Он знал закон спасения на водах, а на судне могло еще остаться что-то ценное, особенно в части груза. Он собирался ввести «Милашку Джейн» в гавань завтра своими силами, и настаивал на том, чтобы остаться на борту вместе с матросами. Хорнблоуэр оказался перед лицом проблемы, с какой ему еще не приходилось сталкиваться на протяжении всей его многотрудной карьеры. Покинуть корабль сейчас – это будет попахивать дезертирством. Но нужно ведь подумать и о Барбаре. Кроме того, первоначальный импульс, что он не может бросить своих людей, внезапно исчез, когда он вспомнил, что это вовсе не «его люди».
– Вы всего лишь пассажир, милорд, – сказал помощник, – удивительно было, как это «милорд» снова обрело естественное звучание, когда они коснулись порога цивилизации.
– Это так, – согласился Хорнблоуэр. Он был не в состоянии обречь Барбару провести еще ночь на этом полузатопленном остове.
Так они снова отправились в Сан-Хуан де Пуэрто-Рико, два года спустя после того, как Хорнблоуэр в последний раз посетил это место при совершенно иных обстоятельствах. Не удивительно, что их прибытие произвело фурор во всем городе. В Крепость были посланы гонцы, и всего лишь через несколько минут на причале, перед взором Хорнблоуэра появилась фигура – высокая, худая, с тонкими усами, которую его затуманенные глаза отказывались поначалу узнать.
– Мендес-Кастильо, – произнес человек, спасая Хорнблоуэра от дальнейших мучений вспоминать его имя. – Печально видеть Ваши Светлости в таких ужасных обстоятельствах, хотя я искренне рад приветствовать вас снова в Пуэрто-Рико.
Даже в таких условиях была заметна некоторая толика официальности.
– Барбара, дорогая, позволь мне представить сеньора… майора Мендеса-Кастильо, адъютанта Его превосходительства капитан-генерала. – Затем он продолжил на испанском:
– Моя жена, ла баронесса Хорнблоуэр.
Мендес-Кастильо сделал глубокий поклон, глаза его по-прежнему были заняты оценкой степени утомления вновь прибывших. Затем он принял очень важное решение.
– Если Ваши превосходительства будут так любезны, я бы предложил отсрочить ваш официальный визит к Его превосходительству до тех пор, пока вы не будете более готовы для этого.
– Мы согласны, – сказал Хорнблоуэр. Видя, что Барбара нуждается в заботе и отдыхе, он готов был разразиться припадком ярости, однако Мендес-Кастильо, после того, как вопросы этикета были урегулированы, превратился в саму любезность.
[14]
См. рассказ «Звезда Юга».