Страница 84 из 89
– В лазарете?
– Да, сэр.
– В мешке?
– Да, сэр.
– Пойдемте, – сказал Хорнблоуэр.
Кокосовые орехи такие же легкие, как кокосовое волокно, а по водонепроницаемости превосходят любой бочонок.
Они подняли крышку кормового люка и заглянули вниз, в залитое водой пространство трюма. Груза здесь не было, переборка была деформирована. Расстояние до поверхности воды равнялось тем же трем футам высоты надводного борта «Милашки Джейн». Здесь было на что посмотреть: почти тотчас же в поле зрения появился плывущий деревянный ящичек, и почти вся поверхность была усеяна обломками. Потом перед их взорами появилось еще кое-что – кокосовый орех. Видимо, мешок не выдержал, а Хорнблоуэр так надеялся найти его целым, плавающим здесь. Он наклонился глубже и выловил орех. Когда он встал, держа плод в руках, все издали одновременный нечленораздельный крик, дюжина рук потянулась к ореху, и Хорнблоуэр понял, что ему надо озаботиться поддержанием порядка.
– Назад, – сказал он, и поскольку люди продолжали наседать на него, выхватил из чехла нож.
– Назад! Я убью первого, кто прикоснется ко мне! – крикнул он. Он знал, что рычит сейчас, словно дикий зверь, стиснув зубы от перевозбуждения, и отдавал себе отчет, что у него нет шансов в схватке – у одного, против девяти.
– Идите сюда, парни, – сказал он. – Мы должны выловить их все. Мы разделим их. Честно, поровну. Давайте посмотрим, сколько еще мы сможем найти.
Сила его личности сыграла свою роль, также сработал и остаток здравого смысла, сохранившегося у команды. Они отошли назад. Вскоре трое склонились, сидя на коленях, у люка, в то время как остальные столпились вокруг, стараясь заглянуть им через плечо.
– Вот еще один, – раздался голос.
Чья-то рука нырнула в люк и выловила кокосовый орех.
– Давайте его сюда, – сказал Хорнблоуэр, и ему подчинились беспрекословно. Тут же был замечен еще один орех, потом еще. У ног Хорнблоуэра начала скапливаться груда: двенадцать, пятнадцать, двадцать, двадцать три лакомых предмета. Затем они перестали появляться.
– Попытаемся найти остальные позже, – произнес Хорнблоуэр. Он оглядел группу, затем перевел взгляд на Барбару, скорчившуюся у мачты. – Нас одиннадцать. По половине каждому на сегодня. По половине на завтра. Я сегодня обойдусь без своей порции.
Никто не оспорил его решение – отчасти, возможно, потому, что они слишком устали, чтобы говорить. Верхушка первого ореха была срезана с необычайной осторожностью, чтобы не потерять ни единой капли, и первый человек начал пить. У него не было никакого шанса выпить больше, чем свою половину, когда все остальные столпились вокруг него, а тот, кому предназначалась вторая половина, после каждого глотка отрывал орех прямо от его губ, чтобы посмотреть, насколько понизился уровень жидкости. Люди, принужденные ждать, были в ярости, но им ничего не оставалось делать. Хорнблоуэр не мог доверить им провести дележ из опасения, что без его присмотра они передерутся или истратят лишние орехи. После того, как напился последний человек, он взял оставшуюся половину для Барбары.
– Выпей, милая, – сказал он, когда она, почувствовав прикосновение его руки, очнулась от своего тяжелого забытья. Она с жадностью начала пить, потом вдруг оторвала губы от ореха.
– Тебе осталось что-нибудь, дорогой? – спросила она.
– Да, дорогая, у меня есть свой, – не дрогнув, сказал Хорнблоуэр.
Вернувшись к людям, он застал их за выскребыванием тонкого слоя мякоти из орехов.
– Не повредите скорлупу, парни, – сказал он. – Они могут понадобиться нам, если пойдет дождь. А эти орехи мы поместим под охрану Ее светлости. Мы можем доверять ей.
Они снова подчинились ему.
– Мы выловили еще два, пока вы отсутствовали, сэр, – доложил один из них.
Хорнблоуэр поглядел через люк на покрытую мусором поверхность воды. К нему пришла новая идея, и он повернулся к стюарду.
– Ее светлость приказывала доставить на борт сундук с продуктами, – сказал он. – Продукты в жестяных банках. Они должны быть где-то здесь, на корме. Вам известно где?
– Прямо на корме, сэр. Под рулевыми тягами.
– М-м-м…, – произнес Хорнблоуэр.
Пока он размышлял об этом, внезапное движение корабля заставило поток воды фонтаном выплеснуться через люк наружу. Однако достичь сундука, открыть его, и взять содержимое было вполне возможно. Сильный человек, способный длительное время оставаться под водой, может сделать это, если не будет думать о том, что может произойти в случае подобного движения воды внизу.
– У нас будет еда получше, чем мякоть кокоса, если мы достанем эти банки, – сказал Хорнблоуэр.
– Я пойду, сэр, – сказал молодой матрос, и Хорнблоуэр испытал невыразимое облегчение. Ему совсем не хотелось лезть туда самому.
– Молодец, парень, – произнес он. – Обвяжись линем прежде, чем нырнешь. Тогда мы сможем вытащить тебя, если понадобится.
Они занялись приготовлениями, когда Хорнблоуэр прервал их.
– Стойте. Посмотрите вперед, – сказал он.
Примерно в миле от них шел дождевой шквал. Они могли видеть ее: огромную, четко очерченную колонну воды, спускавшуюся с неба с наветренной стороны. Там, откуда она исходила, облака опускались ниже, а там, где достигала моря, последнее приобретало иной, отличный от остальной поверхности сероватый оттенок. Она двигалась по направлению к ним, впрочем, нет, не совсем. Любой, после минутного изучения, мог определить, что ее центр направлен к точке, расположенной на некотором удалении от их траверза. Когда это стало ясно, сгрудившиеся моряки разразились бурей проклятий.
– Нас зацепит хвостом, ей Богу! – сказал, помощник.
– Когда дождь начнется, постарайтесь извлечь все, что возможно, – распорядился Хорнблоуэр.
Три долгих минуты они ждали его приближения. Когда он был на расстоянии кабельтова, показалось, что все стихает, хотя они могли почувствовать свежее дыхания обдувающего их бриза. Хорнблоуэр поспешил к Барбаре.
– Дождь, – сказал он.
Барбара повернулась лицом к мачте, согнулась и стала возится под подолом. Плодом минутной борьбы стала нижняя юбка. Она стянула ее и постаралась как можно лучше отжать скопившуюся в ней соленую влагу. Вот упали первые капли, а затем начался настоящий потоп. Благословенный дождь! Десять рубах и юбка были распростерты, чтобы принять его, выжаты, растянуты снова, еще раз выжаты, и так до тех пор, пока не стала выжиматься пресная вода. Каждый мог пить, до безумия, а дождь шумел вокруг них. Через две минуты Хорнблоуэр приказал команде наполнить пустые кокосы: нескольким людям хватило ума и заботы об общих интересах, чтобы выжать в скорлупки свою одежду, прежде чем вернуться к блаженству утоления жажды – никому не хотелось упустить хоть мгновение этого превосходного дождя. Но он закончился так же стремительно, как и начался: они видели, как шквал уходит в сторону от них, где он был почти в такой же недосягаемости, как в пустыне Сахара. Впрочем, теперь молодые члены команды смеялись и шутили, их апатии и подавленности пришел конец. На борту не было никого, за исключением Хорнблоуэра, кому хоть на минуту пришла бы в голову мысль о возможности, и довольно значительной, того, что этот дождь может оказаться последним за ближайшую неделю. Существовала неотложная необходимость действовать, несмотря на то, что каждый сустав, каждый мускул его тела болезненно ныл, а голова была затуманена от усталости. Он заставил себя думать, заставил себя собрать все свои силы. Оборвав неуместный смех, он обратился к человеку, который вызвался добровольно отправиться вниз, в рулевую.