Страница 83 из 89
Однако теперь он был лучше способен мыслить: он трезво рассудил, что ветер быстро спадает – ливень сам по себе был свидетельством того, что ураган удаляется, оставляя за собой проливные дожди, столь необычные для этих мест. А еще, над скулой правого борта в небе появился слабый оттенок розового, не той зловещей желтизны урагана, а предвестья нового дня. Он нащупал узлы, удерживающие его, и потихоньку развязал их. Как только последний узел поддался, под воздействием качки он откинулся назад и уселся на мокрую палубу. Каким фантастическим удовольствием было сидеть на палубе, покрытой слоем воды, доходившим до уровня щиколоток. Просто сидеть, и не спеша то сгибать, то разгибать колени, чувствуя как жизнь возвращается в его онемевшие ноги, это было блаженство, и уж вовсе раем показалось бы откинуться назад и, поддавшись искушению, позволить себе заснуть.
Это было то, чего делать нельзя было ни в коем случае. Пока у них сохранялись шансы спастись, а рассвет все более вступал свои права, физическая усталость и недостаток сна являлись вещами, которые нужно было стоически выносить. Принудив себя подняться на ноги, которые лишь с трудом повиновались ему, он заковылял обратно к мачте. Освободил Барбару, и она, наконец, могла сесть, не обращая внимания на залитую водой палубу. Пристроив ее спиной к мачте, так, чтобы она могла таким образом поспать, он снова обвязал ее линем. Она была слишком утомлена, чтобы обратить внимание, а если и обратила, то не подала знака, на согбенное тело, лежавшее в ярде от нее. Он обрезал веревки, удерживающие труп, и отволок его в сторону, используя наклон палубы. Затем посмотрел на оставшихся троих. Они уже пытались развязать узлы на своих путах, и когда Хорнблоуэр начал перерезать канаты, один за другим стали хриплым голосом просить:
– Воды! Воды!
Они были слабы и беспомощны, словно птенцы. Для Хорнблоуэра было очевидно, что ни одному из них не пришла в голову мысль намочить свою одежду под струями ливня, прошедшего ночью, что они смогли, так это пытаться ухватить дождевые капли раскрытым ртом, но все, что им могло попасть таким образом, было сущим пустяком. Он оглядел горизонт. Вдали были видны один или два дождевых шквала, но ничто не предвещало, что они могут достичь «Милашки Джейн».
– Вам придется подождать, парни, – сказал он.
Он направился на корму, к другой группе людей, скопившейся возле штурвала и нактоуза. Там находилось тело, все еще удерживаемое веревками – тело Найвита. Хорнблоуэр отметил этот факт, сопроводив его кратким реквиемом, придя к выводу, что смерть может в определенной степени служить оправданием за то, что он не предпринял попытки срубить фок-мачту. Еще одно тело лежало на палубе, под ногами шестерых, оставшихся в живых. Из команды, численностью в шестнадцать человек, спаслось девять, четверо, видимо, были смыты за борт в течение сегодняшней, или, может, предыдущей ночи. Хорнблоуэр узнал второго помощника и стюарда. Все собравшиеся здесь, включая второго помощника, как и предыдущие, просили пить, и получили от Хорнблоуэра тот же резкий ответ.
– Сбросьте эти тела за борт, – добавил он.
Он проанализировал ситуацию. Перегнувшись через борт, он пришел к выводу, насколько возможно было судить об этом, учитывая непредсказуемые раскачивания судна на по-прежнему бурных волнах, что высота надводной части «Милашки Джейн» не превышает трех футов. По мере того, как он приближался к корме, он обратил внимание на глухие удары, раздававшиеся у него под ногами, соразмерные с движениями корабля на волне. Это означало, что некие предметы, плавающие в воде в трюме, бьются о нижнюю часть палубы. Ветер был устойчивый и дул с северо-востока – пассат, прерванный ураганом, возобновил свое действие. Небо все еще было мрачным и затянутым облаками, но кости Хорнблоуэра подсказывали, что барометр быстро растет. Где-то под ветром, милях, может быть в пятидесяти, а может в ста, или двухстах – он не мог себе представить как далеко и в каком направлении снесло «Милашку Джейн» за время шторма, находилась цепь Антильских островов. У них есть еще шанс, по крайне мере, может иметься шанс, если им удастся решить проблему с обеспечением пресной водой.
Он повернулся к едва держащейся на ногах команде.
– Откройте люки, – приказал он. – Господин Помощник, где сложены бочонки с водой?
– В середине корабля, – сказал помощник. – При упоминании в воде он облизнул языком ссохшиеся губы. – Назад от главного люка.
– Посмотрим, – произнес Хорнблоуэр.
Бочонки для воды, сделанные с целью сохранять внутри пресную воду, также могли послужить и для того, чтобы удерживать снаружи соленую. Но ни одна бочка не может быть полностью герметичной, каждая в той или иной степени течет, а даже небольшого количества морской воды, попавшей внутрь, будет достаточно, чтобы сделать содержимое непригодным для питья. А поскольку в течение одного дня и двух ночей бочонки болтало и било в залитом водой трюме, все они, без исключения, могут оказаться поврежденными.
– Надежда очень слабая, – сказал Хорнблоуэр, стремясь свести к минимуму разочарование, которое почти неминуемо ждало их. Он огляделся вокруг, чтобы оценить, есть ли у них шанс попасть под какой-нибудь дождевой шквал.
Заглянув в открытый люк, они смогли оценить трудности, которые их ожидали. Люк был перекрыт парой кип кокосовых волокон, было заметно, как они тяжело ворочаются в такт движениям корабля. Вода, проникшая в корпус, сделала груз плавающим, фактически, «Милашка Джейн» удерживалась на поверхности направленным вверх давлением груза на палубу. Было чудом, что палубу не разломало. И не было никаких шансов спуститься вниз. Сунуться в груду этих шевелящихся кип означало верную смерть. У собравшихся вокруг главного люка людей вырвался единодушный стон разочарования.
Однако у Хорнблоуэра на уме была другая возможность, и он повернулся к стюарду:
– В каюте находились зеленые кокосовые орехи, – сказал он, – От них что-нибудь осталось?
– Да, сэр. Четыре или пять дюжин, – слова давались человеку с трудом, то ли от жажды, то ли от слабости, то ли от волнения.