Вятские рассказы (сборник)

Я осторожно наступил ногой на конец одного из проводов. И, о – ужас! Меня притянуло к земле и начало трясти «за плечи». Не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы мимо не проходил мужчина. Он, не долго думая, резко и довольно сильно пнул меня под задницу. Я пулей отлетел от «прилипшего» провода.

Теперь-то я знаю, куда нужно вкладывать ум неразумным детям, а может – и не только детям!

Как научиться ездить на велосипеде

На днях я по телевидению, в Новостях, увидел какой-то репортаж об Америке, где в последний день ноября в некоторых магазинах проходит распродажа товаров по сниженным ценам. Народ с ночи устраивает очереди перед магазинами и, когда магазины открываются, «сметает все» с прилавков.

Это мне напомнило послевоенную Россию. Тогда в СССР ежегодно до 1953 г., в начале марта, проводилось снижение цен на промышленные товары. В один из таких «счастливых дней» Бабушка купила мне детский двухколесный велосипед! Цены на велосипеды снизились в 2 раза – с 880 рублей до 440! Велосипед был с бескамерными, как сейчас говорят, шинами! Рама велосипеда была ярко-черного цвета. Моему счастью не было предела! Теперь я смогу кататься с моим школьным другом Андреем! Но счастье было чуть омрачено тем, что, оказывается, прежде чем «кататься» на велосипеде, нужно сначала еще научиться на нем ездить. Андрюшка мне сказал, что он быстро меня научит ездить на этом двухколесном «коне».

Его методика обучения сводилась к следующему. Мы находили ровную некрутую горку. Я садился на велосипед, который держал мой учитель. Он меня толкал с горки. Я должен был крутить педали и ехать. Поначалу вроде бы получалось, но при этом я не крутил педали, а ехал, как на самокате. Да еще расставив ноги, чтобы не упасть. Затем Андрюшкина методика была чуть изменена. Мы перешли на «ровную землю». Андрюшка держал велосипед, я усаживался в седло.

Друг мой толкал велосипед, затем отпускал его и велел мне крутить педали. Такая методика обучения была уже трудной, так как крутить педали и, при этом, усидеть в седле было делом сложным. Чтобы не упасть с велосипеда, приходилось не педали крутить, а ноги расставить в разные стороны. Андрюшка орал на меня, чтобы я крутил педали и как можно быстрее. На что я ему резонно отвечал, что тогда я свалюсь с велосипеда. Тогда мой учитель дал еще одну «тренерскую установку»: «Пока не разобьешь нос, кататься не научишься!».

Получив такие наставления, в дальнейшем я старался освоить езду самостоятельно. И вот как-то в «один прекрасный день» я пошел «объезжать» своего черного мустанга в скверик перед Цирком. Это было рядом с нашим двором. В скверике были ровные дорожки и пологие горки. Правда в этот день с утра прошел теплый дождь и на дорожках были круглые, светлые лужицы. Я выбрал «трассу», которая начиналась пологой и длинной горкой, переходящей в достаточно ровный участок. На то, что прямой участок заканчивался большой лужей я и внимания не обратил. С вершины горки я поехал вполне удачно, так что мне удалось и в седле усидеть и педали крутить. Чудо, я еду! Я продолжал ехать по прямому участку! Мне казалось, что наступил долгожданный момент – «Я научился ездить на велосипеде!». Но вдруг я вспомнил тренерскую Андрюшкину установку – «Пока не разобьешь нос, кататься не научишься!». Как же так! Ведь я уже еду! Кручу педали и еду! И тут мои радостные мысли, что я «научился ездить и нос не разбил» были неожиданно прерваны. Мой велосипед въехал в лужу! Лужа оказалась достаточно глубокой. Переднее колесо, неожиданно завязнув, остановилось и я, перелетев через руль, шлепнулся прямо на середину лужи. Нос я, конечно, не разбил, но вся моя физиономия была в грязи, а сам я был весь мокрый. Но при этом моему счастью не было предела. Раз я упал носом в грязь, значит, уже научился ездить на велосипеде! Я вылез из лужи, поднял велосипед, и «пешком», весь мокрый с грязной физиономией, но счастливый, держа велосипед перед собой, побежал домой. Прибежав, я с радостью стал рассказывать Бабушке, что наконец-то я научился ездить на велосипеде!

Вид, с которым я предстал перед Бабушкой, как мне показалось, не вызвал у нее такого же энтузиазма. Ведь она же не знала Андрюшкиного определения, что значит научиться кататься на велосипеде!

Хочу рассказать некоторые штрихи из жизни моего друга и учителя езды на велосипеде. Как ни странно, но у нас оказались в чем-то схожие судьбы. Самое главное – и меня, и его воспитывали бабушки.

Андрюшкина бабушка, так же, как и моя, судя по всему, была сильной личностью. Естественно эта мысль меня посетила только «сейчас». Как я знал в то детское время, отец Андрюшки был моряком. Служил он на Дальнем Востоке, а Андрюшка был оставлен на воспитание бабушке. Вспоминая сейчас наши детские годы, я не припоминаю, чтобы когда-нибудь к Андрюшке приезжали его родители, или он ездил бы к ним на этот «Дальний Восток». Андрюшкина бабушка была директором начальной школы, в которой мы и учились. Жили они в двух комнатах прямо в школе. Двери комнат были напротив дверей класса на втором этаже. Мое предположение, что Андрюшкина бабушка была сильной личностью, основывается на следующих фактах.

Во-первых, она была награждена орденом Ленина. А такими орденами в Сталинские времена «даром не бросались»! Вторым фактом является история ее личной жизни.

Андрюшкин дедушка – бабушкин муж, был глубоко верующим человеком. По профессии он был бухгалтер, в должности которого и работал в одном из красивейших храмов города Киров. Кроме того, он обладал красивым и сильным баритоном, что и определило его участие в церковном хоре.

Бабушка, кроме того, что она была «орденоносцем» и директором школы, была еще членом Партии (КПСС). И вот по этой «партийной линии» ей часто «доставалось». Ей объявляли выговоры, что ее муж – верующий человек и активно участвует в церковной жизни. Ей «грозили», что, если она не «перевоспитает» мужа или не разведется с ним, – ее исключат из Партии. Но она была награждена орденом Ленина, и партийные боссы, которым, судя по всему, такая награда «и во сне не снилась», дальше угроз ничего не могли поделать. А об этом я знал от своей бабушки. Наши бабушки – мамы, имеющие общие судьбы, общались между собой на этой почве. Но никаких подробностей «в деталях» я не знал. Моя Бабушка, правда, рассказывала, что когда они встречались с Андрюшкиной бабушкой, то почему-то всегда плакали.

Андрюшка мне рассказывал, как-то со смехом, что когда бабушки не бывает дома, а они с дедом обедают, то дед обязательно заставляет внука молиться перед трапезой. У них в комнате так же, как когда-то в доме моего деда, на стенках висели портреты Ленина и Сталина и иконы Иисуса Христа и Божьей матери. На них и молились любящие друг друга Андрюшкины Бабушка и Дедушка.

Даже после нашего с Андрюшкой расставания, а после окончания начальной школы мы учились в разных школах, мы встречались с ним, но я не припомню, чтобы когда-то он мог с радостью рассказать мне о встречах с родителями. После окончания средней школы Андрюшка поступил в Ленинградский институт кинематографии, а я – в Московский авиационный технологический институт. После этого нити нашей детской дружбы оборвались.

«От модели к планеру, с планера – на самолет»

(призыв к молодежи в «Сталинские времена»)

Одним из прекрасных воспоминаний детства была наша «дворовая мальчишеская забава» – соревнования по запуску воздушных змеев. Змеиные соревнования проходили летом, когда мы с мальчишками босиком в черных трусиках бегали по крутому берегу реки Вятка и любовались парящими высоко-высоко в небе творениями наших рук с огромными хвостами из мочала. Запуская змеев на горе – крутом берегу реки Вятка, мы называли их «Горынычами». Моим сотоварищем и соперником по соревнованиям был сосед по коридору – Вовка Шатунов. Почти мой ровесник. В «наши» годы на берегу реки памятника Грину не было, и лестница с горы была деревянная.