Страница 28 из 71
Долгожданный разговор между матерью и сыном состоялся на следующий день ближе к полудню. Громм рассказал о предстоящей помолвке, о скором приезде невесты. Эмми впервые слышала имя Стоун, но скрыла удивление, узнав, что Громм выбрал эту леди по её рекомендации.
— Что же вы не предупредили меня о приезде девушки, которая пришлась вам по душе? — герцог шутливо подмигнул. — Опасались, что я не захочу жениться на ней из упрямства? Я не настолько бестолков! Симпатичная, скромная, хорошо воспитана.
Эмми ответила не сразу, она разглядывала сына, напряжённо улыбаясь, и не могла принять решение — признаться ему, что она не участвовала в судьбе незнакомки, или промолчать.
— Громм, ты не желал слушать многие мои советы, упрямство — единственное объяснение этому.
— Как же ледяное сердце, от которого вы с дядюшкой вознамерились меня лечить?
— Не вспоминай, — замахала руками герцогиня, — не произноси этих слов! У меня девочки, их ещё замуж выдавать. Пойдут шептаться в свете, испортят им жизнь!
Молодой Эдуан посерьёзнел:
— Оставим это. Теперь я делаю всё, чтобы судьбы сестёр устроились наилучшим образом. Завтра должна приехать леди Стоун. Я найму ей лучшие комнаты в гостинице.
— Леди может поселиться у нас.
— Не стоит компрометировать девушку. Здесь живу я.
— А ты поживёшь пока в гостинице, — Эмми хотела поскорее расспросить будущую невестку о том, как она смогла убедить Громма в том, что мать желает их брака.
— Мне в гостиницу? М-м-м… Я спрошу у Луззи, как ей удобнее.
— Хорошо, но в любом случае привези её к нам до помолвки. Познако… побеседовать.
Радость герцогини омрачалась необъяснимыми предчувствиями. Эмми уговаривала себя, борясь с волнением: ещё недавно она готова была восторженно встретить любой выбор сына, лишь бы опровергнуть слухи о его болезни. Ледяное сердце растоплено, мальчик здоров, это ли не счастье? Теперь мать беспокоили другие сомнения. Какова будет новая герцогиня Эдуан? Как повлияет на Громма? Не изменится ли его отношение к матери, ведь от герцога зависит размер её пенсии. До сих пор нужды не было ни в чём, а в будущем? Не придётся ли вдовствующей герцогине заискивать перед невесткой, добиваясь милостей? Будущая свекровь ждала и боялась встречи с незнакомкой.
Что же чувствовала та? Каково было Луззи, без объяснений оставленной в Эдунской крепости? С одной стороны, её просьбу удовлетворили, дали возможность укрыться, но с другой, цель девушки, вернее, её опекуна, была совсем не в этом. Какой смысл торчать тут, если Эдуан сбежал?
Отсутствие хозяина замка измучило гостью. Она готова была уехать — и сделала бы это, если б не письмо барона Данетца, где тот не только запрещал ей даже думать об отступлении, но и грозил такими карами в случае бегства, что испуганная девушка сожгла послание, не дочитав его.
Леди мало ела, почти не выходила из гостевых комнат. Камердинер герцога по несколько раз в день заглядывал к ней, звал на прогулку, соглашалась она редко. Граф Солоу, видя, как тает девушка, изводил себя надуманной виной за это. Эдуан отсутствовал слишком долго, раньше он так не задерживался, Приэмму не объяснили причин, а догадки его были одна неприятнее другой: герцог поехал к несостоявшемуся мужу Луззи, или к опекуну, или следствие проводит, надеясь уличить в чём-то гостью и затем выгнать её с позором. Солоу мечтал поговорить с леди, предложить поддержку, предостеречь. Постепенно его симпатия выросла в безграничную ответственность, граф отважился на разговор. Он перехватил Луззи в саду и, нисколько не стесняясь старика-камердинера, начал разговор:
— Леди Стоун! Герцог поручил мне заботиться о вас в его отсутствие, а вы избегаете меня!
— Милорд, прошу! Не тревожьтесь, всё необходимое я получила: приют, защиту. Опека не нужна мне.
Девушка побледнела, пигментное пятно выделялось ярче обычного, она не пудрила лицо с тех пор, как уехал Громм.
— Где это видано, юная леди живёт в замке, как схимница в дальнем монастыре! Позвольте устроить охоту, или конную прогулку по окрестностям, или катание на лодках.
Губы девушки дрожали, она поискала рукой опору, схватилась за подставленный камердинером локоть:
— Я бы хотела оказаться в монастыре и не… не… — Луззи замолчала, стараясь сдержать подступавшие слёзы.
— Но почему? — вскричал Приэмм, ошарашенный поворотом разговора. — Как можно лишать себя радостей жизни из-за прихоти опекуна! Вы вольны идти замуж вопреки его наказам, он не отец вам!
— Замуж? Милорд, я могу выйти замуж только за герцога Эдуана. А он презирает меня!
Она отпустила локоть камердинера и побежала в сторону замка. Старик задвигал бровями, поглядев на Приэмма, махнул рукой и бросился за девушкой. Бегал он для своих лет удивительно быстро и вскоре догнал Луззи. Она сбавила шаг и снова ухватилась за предложенную опору. Камердинер что-то говорил, успокаивая леди, она рассеянно слушала. Граф Солоу стоял, пытаясь привести мысли в порядок: она любит бесчувственного женоненавистника Эдуана! До этого разговора Приэмм считал свою бедность единственным препятствием к сердцу Луззи, как он ошибался!
Письмо с приглашением в Эду и предложение стать герцогиней удивило Луззи. Она считала единственно возможным путём к сердцу Громма шкатулку, которую он так и не открыл. Девушка помнила любопытство в глазах герцога, когда он рассматривал её во время разговора, задерживая взгляд то на груди, то на руках или волосах. Это не соответствовало байкам о равнодушии красавца Эдуана к женским прелестям, но обещанных дядей пылких чувств не было! Не слепая же она. Шкатулку не открывал, гостью допрашивал, как преступницу, уехал, не прощаясь. Разве это не свидетельство равнодушия и даже презрения? Пропадал где-то до самой осени и надумал жениться. Не странно ли это? Луззи ответила бы отказом, будь она в своей воле. Угрозы барона Данетца делали несогласие на замужество смертельно опасным. Девушка собралась в дорогу, повинуясь воле двух мужчин, каждого из которых она могла бы любить, но готова возненавидеть.