Страница 24 из 61
- Значит на скотном дворе петух трахает курицу. Трахает, такой, весь в пене, старается. И тут открывается дверь, выходит старый негр и бросает горсть кукурузы. Петух бросает курицу и бежит клевать кукурузу. Негр качает головой и говорит - Не дай бог так оголодать.
- И где же тут смеяться. - говорит Лапочка, слегка фыркнув под конец анекдота.
- Да прямо после слова "лопата". - говорю я в ответ: - просто вспомнилось.
- О. вспомнилось. А ты у нас случайно не голодный? - улыбается Лапочка, опускаясь передо мной на колени. Я поднимаю голову к потолку и начинаю думать на отвлеченные темы. В голове вдруг всплывает фотография сестры Афины. Афина, думаю я, точно. Никто не знает про Афину. И Лапочка, и Женька и даже Винниту Крепкая Рука Зоркий Глаз - никто не упомянул ее. Винниту выдавала нам деньги, она же проводила трансфер безналичной части средств на Лапочкину карту, она же искренне просила прощения и подписания договора о неразглашении. И они упоминали только три эпизода розыгрыша - в ресторане и на крыше, потом - в квартире. Все. Значит ли это, что Афина права? Но если бы она была права, то ... Что? Мягкие губы касаются меня там, внизу и я волевым усилием возвращаю себе способность мыслить - пока еще могу, пока еще ювелирная техника Лапочки не лишила меня такой возможности. Да, если Афина все же права, то все это может быть жестоким розыгрышем, такой игрой на нервах, игрой с сознанием и восприятием. Как кошка, поймав жертву, отпускает ее на свободу, якобы отпускает, конечно же. Жертва уже никуда не убежит, она обречена, но она еще не знает этого. Она испытывает иллюзии, ей больно, ей страшно, но самое главное - у нее еще есть надежда. И она стремиться бежать, наивно полагая, что выбралась из когтей смерти. Увы, но это не так. И если это так, то сейчас я нахожусь в положении Теона Грейджоя, который так же наивно предполагал, что может убежать от Рамси Болтона. Каждая возможность побега была просто еще одной пыткой. Я почувствовал, как мой пенис начал опускаться, при этой мысли. Да, представить себя в роли Теона, Вонючки - это оказывает отрезвляющее действие на любой пенис. Тем более, что у Теона его отрезали.
- Что с тобой? - спросила Лапочка откуда-то снизу: - ты устал?
- Ага. Есть немного. Почему бы нам просто не поспать и ...
- Что же, думаю, что я приму этот вызов. - сказала Лапочка: - пришло время познакомить тебя с тайной техникой тайдзюцу деревни скрытого листа!
- Только не "Тысячелетие Боли!". - сказал я, торопясь отодвинуться. Лапочка искренне считает, что я скромничаю и не показываю всего своего удовольствия от "Тысячелетия Боли", она утверждает, что массаж простаты - это неземная форма наслаждения для всех мужчин и способ поднять практически любой член. Возможно, что для кого-то так и есть, ведь кто-то из мужиков искренне хочет получить член в задницу, ну или на худой конец пару тонких Лапочкиных пальцев. Так вот, для меня лично это не так, и посторонних предметов в заднице я не люблю. Поэтому - никакой тайной техники сегодня!
- Да расслабься ты. - хихикает Лапочка: - не буду я трогать твою задницу, расслабься и наслаждайся. Я научилась язык вот так сворачивать... сейчас покажу. - и она снова склоняет свою голову, а я начинаю изучать узоры на мраморной лепнине потолка...
Когда я открываю глаза, в висках набатом стучит паровой молот, меня тошнит и крутит, а перед глазами мелькают какие-то мелкие соринки, мешая видеть. Чертово похмелье, думаю я, похмелье, или отходняк. Или что-нибудь еще, потому что человечество обязано назвать это как-то по особенному, простое слово "похмелье" слишком плоско, бесцветно и не отражает всего ужаса состояния. Когда ты одновременно испытываешь и жажду и тошноту, слабость и дрожь и боль в затекших руках. Я со стоном пытаюсь обхватить голову руками, нащупываю что-то влажное и холодное рядом и поворачиваю голову влево. Повернув голову, несколько секунд пытаюсь проморгаться, все вокруг плывет и качается, белый потолок, белая кровать с белыми простынями на ней, далекая прорезь окна, откуда льется дневной свет и что-то на кровати рядом со мной, ярко-цветное... Я закрываю глаза и внутри у меня нарастает очень нехорошее, холодное чувство. Это бред, вздор, думаю я, сон, кошмар и галлюцинация. На какую-то секунду мне показалось, что рядом со мной, совсем рядом, так, что краем глаза увидеть... ужаснуться...
Но этого не может быть, думал я, тысячи реальностей и миллионы вселенных и какова вероятность, что я проснулся именно в этой, где рядом со мной лежит это? Нет, панически прервал я сам себя, нет, нельзя думать что это - "это". Рядом со мной лежит Лапочка, вот и все - убеждал я сам себя, просто показалось, просто надо открыть глаза снова, поцеловать ее и разбудить и все это покажется лишь сном, да. Сон разума рождает чудовищ? Откуда в моей голове этот древний бред, старик Ницше и Немийский Жрец, крадущийся под сенью деревьев, вблизи озера Нему возле святилища Дианы? Старый жрец мог быть смещен только одним способом - сталью и кровью, и сейчас мои пальцы в чем-то влажном и липком. И пусть я не открыл глаза, но по запаху, по этой гадкой липкости, по особой консистенции свернувшихся комочков я знаю, что жертва была принесена. И я даже знаю, кем была эта жертва, до тех пор, пока умелые руки жнеца не разорвали одеяние на груди и не вонзили стальной клинок между ребер. Как там у Бориса Васильева? "Удар у него был поставлен на мужика, вот и не попал сразу в сердце..." грудь помешала, да. У Лапочки была отличная грудь, просто всем грудям грудь и я лелеял ее, целовал, гладил, сжимал, щипал, вертел или и даже немного кусал, но я никогда не мог себе представить холодную сталь, прорезающую себе путь прямо сквозь эту упругую плоть. "На Питерхэдском берегу, в засаде Мак-Дугал, шесть дюймов стали в грудь врагу отмерит мой кинжал." С какого момента это перестает быть желанной и притягивающей плотью и становится просто субстанцией? Просто кровавой кашей, которая может привлечь разве что мясника - с тем, чтобы отделить мясо от костей и жил, вырезать мясо первого и высшего сорта и, аккуратно убрав салфеткой выступившую кровь, сложить все в бумажные пакеты с надписью "Чел. Мяс. Выс. Сорт". Тошнота с новой силой подступает к горлу и я борюсь с этим приступом - хотя бы потому, что если я сейчас пошевелюсь, то мне придется открыть глаза, придется увидеть, то, что я сейчас чувствую, а это значит что мне придется с этим жить. А как мне с этим жить я не представляю.
Рядом раздается приглушенный кашель. Вежливый такой. Так бы вы кашлянули, чтобы напомнить, что вы здесь, просто "кхм" - я тут. Как если бы парочка подростков собрались обжиматься в полупустом помещении, не заметив, что тут есть еще кто-то. Вот так вот. Я имел все основания считать, что открывать сейчас глаза - глупо. Возможно не только открывать глаза, но и вообще подавать признаки жизни, как-то дышать, стучать сердцем и производить потоотделение. Но иногда неведение хуже чем знание, каким бы кошмарным оно не было, потому что разум способен самостоятельно надумать себе таких чудовищ, что легче принять реальность. Любую. Я открыл глаза и привстал на кровати, опираясь на локти. Да. Рядом лежала Лапочка. Каким-то образом было ясно, что она мертва. Некоторое время я в ступоре изучал ее глаза с застывшими зрачками и открытый рот. Придется ломать челюсть, подумал я, наверное она уже окоченела и просто подвязать подбородок полоской ткани уже не удастся, покойникам надо закрывать рот, иначе кто-то умрет в этом доме снова, это как открытая дорога для них. Да и вообще, никто не хоронит людей с открытыми глазами и ртом. Покойник с открытыми глазами - это неудобно, он как будто видит что-то важное, недоступное для еще живых, и не дай бог встретиться с ним глазами. А я сейчас смотрю прямо в ее глаза. Интересно, подумал я, отводя взгляд, а как они закрывают глаза? Веко тоже управляется мышцами, все мышцы в теле окоченели, как они это делают? Наверняка кто-то подрезает тонким лезвием скальпеля мышцы, оттягивает веко на место, а потом замазывает место среза, ведь кровь уже не вытечет, а делать что-то вроде макияжа придется все равно, ведь это девушка. Странно, что нет слова для обозначения понятия "мертвая девушка", ведь слова "покойник" и "тело" скорее имеют значение "мертвый человек". И сейчас мне придется вызывать скорую и ментов и давать пояснения что делает в моей кровати мертвая Лапочка и как мне жить без нее. Хотя второе их не заинтересует, второе это мой собственный крест, и мне сейчас придется поднять свое, ставшее совершенно неподъемным тело и начать что-то делать, а я сейчас не в состоянии ничего делать. Если бы я был чертовым страусом, то сейчас я бы засунул голову в песок до самых подмышек и не вылезал оттуда до Второго Пришествия Господа Нашего, до Рагнарека и Кали-Юги, обрушения небесных сфер на твердь земную с плечей Атлантов и тепловой смерти Вселенной.