Страница 29 из 56
– Верно, – серьезно согласился я. – В сексе тоже все должно быть честно.
Он прерывисто вздохнул, перебирая пальцами салфетку. Его явно мучила какая-то проблема.
– Ну и что там говорится? – спросил наконец Гэвин.
– О чем?
– О сексе, конечно.
– Какой именно аспект тебя интересует?
– Как это понимать – аспект? – озадаченно справился он.
– Ну, ты хочешь что-то узнать про обычный секс или про лесбианство, гомосексуализм, садизм, мазохизм, онанизм?
– Ух ты! – воскликнул Гэвин. – Он про все это пишет? Честно?
– Честно, – ответил я. – Все это разные виды секса.
– Силы небесные! Да-а-а... Что ж, наверно, вы правы. Сам живи и другим не мешай, как говорится.
– Вот именно.
Гэвин завязал узелок на салфетке и похлопал им по ладони. Ему не терпелось о чем-то спросить.
– У тебя есть проблемы? – спросил я.
Он вздрогнул.
– У меня?! – Он попятился к двери. – Ничего подобного! У меня никаких проблем. У меня? Никаких.
– Стало быть, доктор Хэвлок Эллис не может тебе помочь?
– Нет-нет... То есть... У меня нет проблем. Какие бывают у некоторых людей. Я зайду за подносом попозже, ладно?
Он поспешно удалился.
И я представил себе, что вести о Хэвлоке Эллисе сейчас взбудоражат всю гостиницу, как будоражат джунгли сигнальные барабаны. Попивая чай, я ждал, что последует дальше. Не прошло и часа, как снова появился Гэвин.
– Как вам чай? – справился он.
Прежде Гэвин никогда не спрашивал меня об этом.
– Спасибо, все в порядке, – ответил я выжидательно.
Гэвин помолчал, ловко вертя поднос на одной ладони.
– Прочитали еще? – спросил он наконец.
– Несколько страниц.
Он надул щеки, вздохнул.
– Должно быть, это подходящая книга для человека, у которого... ну, есть проблемы?
– Очень полезная. Он обо всем судит здраво, так что у человека не возникает комплекса вины.
– Ну да... это хорошо. Комплексы – это плохо, верно?
– Очень плохо. Даже вредно для человека.
Опять наступило молчание. Гэвин перебросил поднос с левой ладони на правую.
– Да-а-а... – протянул он задумчиво. – Есть у меня один друг, страдает от комплекса.
– В самом деле? И что же это за комплекс?
– Ну, я даже затрудняюсь объяснить. Он совсем недурен собой, как говорится... Словом, парень хоть куда. И девушкам нравится, да. По правде говоря, так две даже передрались из-за него, – не без гордости сообщил Гэвин. – Две португальские горничные... Здорово потрепали друг дружку. Вцепились в волосы, били кулаками. Больно они вспыльчивые, эти иностранки, верно?
– Очень вспыльчивые, – подтвердил я. – Это и есть проблема, которая мучает твоего приятеля? Слишком много пылких португальских девушек просятся к нему в постель?
– Нет-нет! Нет... нет... не в этом дело. Понимаете, они ему не нравятся.
– Ты хочешь сказать, что у него уже есть подружка?
– Нет-нет! Дело в том... ему не нравятся девушки, понимаете? – с отчаянием выпалил Гэвин. – То есть ему не нравится... ну, понимаете... возиться с ними.
– Ты хочешь сказать, что ему нравятся парни?
Он покраснел.
– Ну, как бы это сказать... ну, он говорит... понимаете, что возился с некоторыми парнями... ну, и он говорит...
Гэвин совсем растерялся.
– Говорит, что предпочитает их девушкам? – спросил я.
– Ну... да... что-то в этом роде. Так он говорит.
– Что ж, в этом нет ничего дурного. Его это беспокоит?
– Вы хотите сказать, что можно жить... со странностями, и ничего?
– Если человек таким уродился, это вовсе не грех. С этим ничего не поделаешь, как нельзя изменить цвет глаз.
– О! – произнес Гэвин, пораженный таким суждением. – Ну да... Пожалуй что и впрямь нельзя.
– Твой приятель хотел бы одолжить Хэвлока Эллиса, посмотреть, что тот говорит о гомосексуальности?
– Думаю, хотел бы, – нерешительно ответил Гэвин. – Скорее всего, да. Я... гм, спрошу его и скажу вам.
– Не хочешь прямо сейчас взять книгу на всякий случай?
– Ну... – он уставился на том, который я ему протянул, – ну, пожалуй, я мог бы ее взять... на случай, если он станет читать... н-да, я мог бы... и сразу верну. Хорошо?
– Хорошо, – ответил я. – Только скажи ему, чтобы не залил книгу пивом.
– Нет-нет, – заверил он, зажав книгу под мышкой и направляясь к двери. – Не залью.
И мой первый пациент удалился.
Утром пятого дня моего пребывания в гостинице Гэвин принес в номер завтрак с беспечным видом.
– Ну? – спросил я. – Моя книга утешила твоего друга?
– Моего друга? – недоуменно воскликнул он.
– Ну да. Твоего друга с комплексом.
– А, его... Ну да... он говорит, книга очень интересная. Я и сам ее полистал. Очень интересно. Дело в том... он пишет об этом очень разумно... не внушает человеку, будто он последняя дрянь, так сказать.
– И правильно делает, – отозвался я, попивая чай.
– Да. Только вот что должен сказать вам – девушки в регистратуре прямо вне себя от того, что у него там говорится о лесбиянках.
– Ты давал книгу им? Ты понимаешь, что управляющий выставит меня из гостиницы, если поймает тебя, а сам ты будешь уволен за распространение порнографии.
– Да не поймает он меня, – возразил Гэвин пренебрежительно.
– Ну, и что говорят девушки из регистратуры? – поинтересовался я, представляя себе, какие опасности могут подстерегать меня на первом этаже.
– Вы Сандру знаете? Блондинку? Довольно симпатичную такую? Так вот, она снимает квартиру вместе с Мэри... С толстушкой, которая носит очки. Так вот, прочитав эту книгу, Сандра заявила, что будет жить отдельно. Дескать, она все время спрашивала себя, с чего это Мэри всегда напрашивается потереть ей спину в ванной, а теперь поняла и больше не желает ничего подобного. Мэри жутко расстроилась... плачет без перерыва и все твердит, что никакая она не лесбиянка. Мол, человеку трудно самому мыть себе спину, и она только хотела помочь Сандре, а та говорит, что ей хватает проблем со своими дружками без того, чтобы Мэри лезла к ней в ванную.
– В этом что-то есть, – рассудил я. – А что говорят остальные две?
– Так вот, мисс Гемпс, что постарше, не возражает против того, чтобы делить квартиру с Мэри, потому что любит, чтобы ей терли спину, и не видит в этом ничего дурного. А Сандра заявила, что мисс Гемпс задумала соблазнить Мэри, тогда мисс Гемпс страшно разозлилась и сказала, что предпочитает, чтобы девушка терла ей спину, чем чтобы перед ей терли мужчины, как это явно по нраву Сандре. Тут Сандра пришла в ярость и крикнула, что она девица, как и мисс Гемпс, только с той разницей, что сама этого желает, тогда как мисс Гемпс девица поневоле. И теперь они вовсе не разговаривают друг с дружкой.