Страница 26 из 111
Ничего не значащая болтовня прервалась самым нежданным образом. Регент сменил тон.
– Эти двое и есть ваши прославленные Клинки, не так ли?
Аркелл почувствовал, как холодок коснулся его шеи. Весь зал замер и напрягся, словно каждый только и ждал этого момента.
Сабли, стоявшие у трона, поправили оружие. На их лицах появились презрительные улыбки. Непреодолимая пропасть отделяла этих славных воинов от Шивиальских Клинков, зубоскалов и подонков. Сабли были сынами великих династий, их предшественники носили оружие по меньшей мере на протяжении четырех поколений.
Одутловатое лицо Вассайла потемнело.
– Это всего лишь слуги, ваше высочество. Шустрые, ловкие, но не более.
– Однако же непобедимые в благородной науке? Мы слышали, что один из ваших людей провозгласил себя чемпионом всей Эврании. – Хищная голова повернулась, взгляд скользнул по залу, отыскивая мертвечину. – Где наш кузен де Роже?
Выступивший из толпы человек низко поклонился и подмел пол плюмажем широкополой шляпы. На нем был пурпурный с золотом костюм, на правой щеке белел шрам, и в целом он оказался крупнее и моложе, чем предполагал Аркелл.
Вот и добыча. Не лорд Вассайл, не Клинки – по крайней мере пока. Хищник наметил жертву в лице графа Де Роже, опозорившего себя, свой Орден, свою страну, свою семью, своего дядю... Каким же будет наказание? И почему здесь нет женщин?
– Ах да, – произнес Регент. – Кто из этих двоих преподал тебе урок в Грандоне, племянник?
– Юноша по имени Бомон, ваше высочество. Его здесь нет,
– Милорд посол?
В ситуации, когда другой сжался бы от страха или потупился в смущении, Вассайл надулся как жаба.
– Ваше высочество, король предоставил мне трех Клинков, но с собой я привел лишь двоих.
Герцог поджал губы – похоже, задуманная им шутка не получилась. Может быть, планировался реванш?
– Не вылезай, – прошептал Оук. Аркелл слегка повернул голову.
– Что? – одними губами спросил он и с ужасом увидел, как его напарник сделал пару шагов вперед.
Его голос прозвучал чуть громче, чем диктовалось необходимостью:
– Если благородный лорд желает получить еще один урок, я буду счастлив.
Зал настороженно притих. Аркелл хотел только одного: проснуться и узнать, что все это только сон. Услышать такие слова от Оука, мягкого, добродушного Оука? Что делает этот безумец? Это же святотатство, повод к войне... Да одно только чтение обвинений растянется на годы; если их не повесит Регент, то это сделает Ательгар. Лорд Вассайл снова побагровел. Казалось, его хватит удар. Прежде чем он успел что-то сказать...
– Итак? – вопросил регент. – Еще один Бомон, да? Оук уже рвался в бой:
– Как Клинок я мусор, ваше высочество. У меня хромота. Но с ним управлюсь.
Де Роже побледнел так, что шрам стал невидим. Пальцы сжали рукоять меча.
– Ваше высочество, позвольте...
– Нет! – Регент снова улыбался. – Лорд посол! Нет, кузен! Ты не можешь ответить на вызов. Он не благородных кровей. Комендант!
– Ваше высочество?
Воин, стоявший ближе других к трону, сделал шаг вперед. Коренастый, постарше других, но все еще сухой и жилистый, он отличался от прочих не только более обильной позолотой, но и огромными белыми усами. Легендарный Доберош, расправившийся с верукскими мятежниками, вышедший однажды в финал Королевского Кубка, единственный чужеземец, забравшийся так далеко.
– Ваше высочество! – Вассайл не знал, что делать – смириться или ломить вперед. – Я глубоко сожалею... такое непростительное поведение... король Ательгар будет, разумеется, поставлен в известность, и от его имени... я бы желал... покорнейше просить...
Де Бриен покачал головой:
– Нет-нет. Мы желаем увидеть прославленный шивиальский стиль фехтования. Доберош, что вы на это скажете? Мы же не можем оставить без ответа эту дерзость, а? Развлеките почтенное собрание. Небольшой поединок. Вы согласны?
Оук приказал Аркеллу не высовываться. Оуку хорошо давалось тяжелое оружие – с палашом и круглым щитом он превращался в сущего дракона. Но де Роже, по словам Хазарда, отделал Седрика, а Седрик в прошлом месяце примерно отдубасил Аркелла. Иерархия была ясна: Бо, де Роже, Седрик, потом, на почтительном удалении, Аркелл и еще ниже Оук. Это будет не бой, а человеческое жертвоприношение.
Почему, во имя духов, Бо допустил такое? Да, он унизил де Роже, разбив его в пух и прах в отборочном туре. но нельзя же допустить, чтобы за унижение какого-то хлыща расплачивался Оук! Нельзя, чтобы Доберош на потеху публике, устроил избиение калеки! Так с друзьями не по– ступают.
Смешки со стороны Сабель не нуждались в переводе. «Вот что получается, когда мечи даются всякой бездомной шпане», – говорили они.
– Почту за честь, ваше высочество, – ответил Доберош никого этим не удивив.
Но что бы здесь ни происходило, по крайней мере один человек не притворялся. Ярость в глазах и побелевшие губы де Роже выдавали искренние чувства.
– Как верно заметили ваше высочество, я не могу требовать удовлетворения от хромого простолюдина. Но за поведение Клинков отвечает их подопечный. С вашего разрешения, я потребую сатисфакции у его милости и сражусь с их чемпионом.
– А я с радостью откажусь от дипломатической неприкосновенности, ваше высочество, – пролаял Вассайл. – Ничто не доставит мне такой радости, как возможность увидеть благородного сира, преподающего урок шуту, позорящему мои цвета.
В ушах Аркелла прозвучал сигнал тревоги. Что же это за правила здесь?
– Ловко, – признал регент. – Но наше гостеприимство не позволяет бросать вызов послам.
– С позволения вашего высочества и милорда де Роже, – громовым голосом провозгласил Доберош, – мы могли бы обозначить этот поединок как призовой, в котором звание и положение не принимаются во внимание.
– Отлично, мой дорогой комендант! Вы согласны, де Роже? Призовой бой. Каковы условия?
Аркелл перевел дыхание.
Доберош щелкнул пальцами, подзывая кого-то.
– Затупленные мечи. Выигрывает тот, кто первым получит три очка. Запрещены удары в лицо, пах. Наказание – отстранение от поединка.
Сабли обменивались насмешливыми улыбками, несомненно, отметив отсутствие упоминания о масках и пластронах. Серьезные воины обычно практикуются без защитного снаряжения – ничто так не улучшает приемы обороны, как синяки и ссадины. Даже если заклинатели легко устраняют такие повреждения. Теперь де Роже мог наказать чужеземца За наглость, но что ему это даст? Ведь его противник – всего лишь придворный шут.