Страница 38 из 60
Нажимаю на кнопку «отправить». Моё письмо уходит, а я откидываюсь на спинку стула и жду. Отклик Кати приходит через секунду:
«Зачем ты так?»
Я захлопываю ноутбук. Мне нечего ей ответить».
2.
24 мая 2016 года, вторник — 8 июня 2016 года, среда.
«Вот и всё: как я ни старалась, но повозка судьбы привезла меня к точке назначения. За две недели, что были у нас с Германом, я решила: он передумает. Он поймёт и не станет принуждать меня к выполнению условий сделки. Но я ошиблась: передо мной был всё тот же Дьячков — холодный, спокойный, расчётливый.
Рассматривая соглашение, упавшее мне на почту, я чувствую, как внутри меня образуется ком. Усилием воли сглатываю и запрещаю себе плакать. Стараясь успокоиться, расхаживаю по квартире и задаю себе вопрос: что мне теперь делать? Да, волей-неволей, но мне придётся предъявлять договор Бергеру. Но сначала я хочу кое-что проверить. Набираю воздух в лёгкие, давлю вкус непрошенных слёз, беру телефон. Набираю номер, по которому предпочла бы никогда не звонить. Гудок, два, три, четыре. «Возьми трубку», — мысленно приказываю я.
— Катенька? — откликается папа. — Здравствуй, котёнок.
— Привет, — сухо отзываюсь я. — Скажи, ты свободен? Мне твоя помощь нужна.
— Всё, что только хочешь! — радуется отец, но в его голосе — виноватые нотки, которые всегда возникают при нашем разговоре, потому что между нами призрак моей мамы.
Пришло время сознаться: я ношу фамилию матери, а не отца, потому что так и не смогла простить папе его второго брака. Впрочем, женись он через несколько лет после смерти мамы, — и я бы смирилась, я бы и слова не сказала отцу. Но папа нашёл другую всего через год.
— Па, у меня есть договор, который я должна подписать. Ты не мог бы его проверить?
— Что за документ? — Секрет второй: мой папа Георгий — заместитель прокурора города Москвы. — Не смей ничего подписывать без меня, — предупреждает отец.
— Правда? — огрызаюсь я. Папа тут же сбавляет тон:
— Катя, когда ты подъедешь?
— Ты на службе?
— Нет. Я на даче, у меня отпуск.
«Вот чёрт…» На даче у папы — Инесса. Его вторая жена, которая моложе его на пятнадцать лет и которая очень любит разыгрывать роль моей доброй мачехи.
— Слушай, па, давай лучше в городе встретимся.
— Катя, — при намёке на то, что я хочу избежать встречи с Инессой, у отца моментально прорезается стальной тон, — Катя, ну сколько можно! Столько лет прошло... Пожалуйста, прекрати вести с Инной войну. Поверь мне, она тебя любит.
— Это она тебя любит! — со всей присущей мне злостью режу я.
— Катя, приезжай с договором на дачу, — командует отец.
— Знаешь, что? Я тебе это соглашение на электронную почту сейчас пришлю, а потом я перезвоню тебе, и ты мне…
— Не получится, — отрезает отец. — Как ты знаешь, я не сторонник этих новомодных штучек. Пожалуйста, бери своё соглашение и приезжай сюда, когда ты сможешь. Всё, я жду тебя.
Папа вешает трубку, а я сжимаю кулак и со всей силы бью им по подоконнику. Папа поймал меня, потому что он знает: я никогда в жизни не позволю себе подписать то, из-за чего он может лишиться погон, должности и работы.
На следующее утро, перезвонив отцу и вооружившись отгулом, вытребованным у Веры, выхожу из дома. Настроение у меня никакое (это ещё мягко сказано!), но, стиснув зубы, я сажусь в автомобиль и выжимаю газ в пол. Через час с хвостиком я уже нахожусь в коттеджном посёлке «Певчее». Останавливаю «Ауди» у ворот, нажимаю звонок.
— Катенька! — Калитка распахивается, а передо мной возникает Инесса: маленькая, невзрачного вида женщина-шар, чей рост заканчивается там, где начинается мой подбородок. Как всегда, на Инессе бесформенный свитер до пят и чёрные леггинсы.
«Моя мама была красавицей. Что мой отец нашёл в тебе?» Я презрительно щурюсь и бросаю скороговоркой:
— Здрасьте, тетя Инна.
Инесса тянется с объятиями, но я пресекаю её маневр, делая шаг в сторону. Инесса грустно вздыхает:
— Сейчас я ворота открою, ты машину на участок загонишь.
— Не стоит. Я, к счастью, ненадолго.
Огибаю женщину-колобок и марширую к двухэтажному дому, утопающему в кустах жасмина. Невольно отмечаю, как разрослась фиолетовая сирень и что каштан увенчан плетью винограда, а вокруг дома наконец появился ухоженный и нарядный цветник из маленьких подмосковных роз, который так хотела мама. «Новая хозяйка у нас с головой: знает, что отцу нравится», — подстёгивает меня очередная порция злости.
— Катюша, — папа стоит на крыльце и машет мне. Невольно ускоряю шаг, чтобы, как в детстве, броситься отцу на шею, но, одёрнув себя, продолжаю спокойно идти по белой, выложенной плиткой, дорожке. Приближаюсь к крыльцу.
— Привет, — сухо бросаю я. — Пойдём, где-нибудь сядем. Есть разговор один на один.