# Duo

Катя потрясённо молчит. Я встаю с дивана и иду на кухню. От моего «выступления» у меня пересохло в горле и очень хочется водички, но тут Катя приходит в себя:

— Тогда почему вы захотели купить мою рукопись за двадцать пять тысяч долларов? 

— Я? Хотел?.. Катя, — я наливаю воду в чашку, — я ничего покупать не хотел. Но у меня, как ни странно, в этом деле тоже может быть свой интерес. И я готов взяться за продажу вашей книги, но я сделаю это только, если... — отпиваю из кружки, — если вы расскажете мне, на что пойдут эти два миллиона.

— А вам, простите, какое дело? — металлическим голосом осведомляется девушка.

— Ну-у, я пока не готов инвестировать свои идеи в пустоту, в фонд озеленения луны и в правонарушения. 

— А если я вас обману и не отвечу честно?

— А если я вас сейчас обманываю, и вы не увидите денег? 

Между нами разливается тишина — то самое молчание, которое предшествует истине или же скандалу. Секунда, другая, и наконец, Катя признаётся:

— Ну что ж, ладно, убедили... Да, вы, конечно, правы, и я действительно могу кое-что вам рассказать. В общем, эти деньги пойдут на… один хороший проект, — ловко заканчивает Катя.

— А поподробней? 

— Ну, у моего жениха есть сервисный центр. 

«Да что ты?!..»

— И…? — скриплю в трубку я.

— Ну, и в этом сервисном центре проблемы.

— Какие? — Катя молчит. Похоже, слова из неё надо тащить клещами. — «Проблемы» означают, что в сервисный центр «налоговая» пришла, а ваш жених торгует ещё и наркотиками? — Я решаю подлить масла в огонь.

— Нет, что вы, Герман! — Катя пугается и начинает, пусть нехотя, но всё-таки рассказывать мне, как Дмитрий Бергер разругался с банком, превратил в конкурентов друзей и продул созданный мной центр. А я совершенно некстати вспоминаю пословицу, которая говорит, что самая чистая радость — это злорадство.  

— … таким образом, до седьмого июля Димке необходимо вернуть в банк ровно два миллиона, — в конце концов признаётся Катя.

— И вы, значит, решили спасти своего жениха?

— Да, решила.

— А зачем?

— Я люблю его. 

Вот теперь паузу беру уже я.  

Итак, бывший муж Аллы в моих руках и всё, что сейчас требуется, это «добить» его, рассказав Кате, какую роль в моей жизни сыграл её «суженый-ряженый». Но… но ведь в жизни всегда есть какое-то «но»? Моё «но» заключается в том, что одним из величайших достижений человечества является способность лгать. Не предполагать обмана, но сразу распознать ложь — это тактика бизнесмена. Но любой делец, прежде всего, человек. И Кате удалось бы обвести вокруг пальца даже меня, смешай она ложь с полуправдой, как это делает профессиональный лгун. Скажи она, например, что Бергер подарил ей этот сервисный центр — и я бы уже выкладывал ей, как быстро перепрофилировать бизнес, как провести сезонные акции, как разрушить сложившийся альянс конкурентов и как разработать такой проект, в который проинвестирует не то что банк, а Московское Правительство. 

Но Катя была искренна со мной. А хуже всего, что сделала это она из-за мужчины, который живёт затем, чтобы делать зеркала кривыми. И значит, мне сейчас проще слукавить, чем объяснять Кате, что Бергер относится к той породе людей, кто не пригоден для честности.

И я меняю правила игры. Я говорю: 

— Хорошо, Катя, я вас понял. Давайте условимся так: в течение месяца я подберу инвестора, который приобретёт вашу рукопись. 

— Но ведь издательство мою книгу за двадцать пять тысяч долларов не возьмёт, — напоминает DUO.

— А это будет не издательство… Но у меня есть ещё два условия: во-первых, вы пообещаете мне вернуть к концу года мои комиссионные, которые составят ровно двадцать процентов от суммы в два миллиона. 

— Двадцать процентов, это сколько? — задумчиво спрашивает Катя.

«Подарить ей калькулятор?» 

— У вас проблемы с математикой?

— Ну да…  А как вы угадали? 

— Неважно, забудьте, — вздыхаю. — Двадцать процентов — это ровно четыреста тысяч рублей.

— Хорошо, я согласна!

— А это ещё не всё, — обрезаю её восторги я, — потому что вторым условием будет договор. И этот договор, Катя, будет заключен между вами и вашим женихом. И по этому договору ваш жених отдаст вам ровно половину своего сервисного центра за сумму в два миллиона. 

Теперь между нами разливается молчание, которое предшествует выяснению отношений. 

— Герман, а вам не кажется, что вы лезете не в своё дело? — интересуется Катя.

— Нет, мне так не кажется, потому что защита моих инвестиций и моих должников — это как раз моё дело!

Но, на самом деле, есть нечто, что подсказывает мне изменить правила игры. И это «нечто» состоит из двух очень важных вещей: во-первых, это моя интуиция, которая всегда выводила меня на правильную дорогу. А во-вторых...  в общем, как бы я ни сопротивлялся, к одним людям меня тянет, а от других тошнит, как бы они ни старались понравиться мне. А в Кате мне начинает нравиться всё. И это мне не нравится, потому что то, что я делаю сейчас, больше похоже на защиту не столько моих, сколько её интересов.

— Скажите, Герман, а я могу вам перезвонить? — вдруг оживляется Катя. — Мне надо подумать.

«Хочет посоветоваться с Бергером, — мелькает в моей голове, — нет, девочка, не выйдет».