Страница 21 из 60
Есть такая пословица, Катя: когда ужинаешь с дьяволом, то ешь с аппетитом. Этот этюд — последний. Больше я не буду тебе писать, потому что я понял, что слова о чувственности — это как хорошие духи на коже любимой женщины. Не обязательно выливать весь флакон — порой достаточно одной капли».
Я так и не отправил DUO письмо. Сохранил его в черновиках и подошёл к окну. Поставил ладони на подоконник, прижался горячим лбом к холодному стеклу. Наш спор зашёл слишком далеко. Пока я размышляю, как закончить эту нелепую переписку и добраться до Бергера, до меня доносится сигнал входящей почты. Возвращаюсь к ноутбуку и вижу в нём новое письмо от DUO. Интересно, что ей ещё от меня надо? Или она хочет узнать, как поживает мой этюд? Cажусь за стол, открываю письмо:
«Добрый вечер, Герман! Скажите, мой роман откровенно Вам не понравился или Вы готовы купить его?»
«Она там совсем взбесилась?» — думаю я. Хмыкнув, читаю дальше: «Если Вы согласны приобрести мою рукопись, то я предлагаю это обсудить. Вы сможете со мной встретиться?»
Сейчас у меня вообще нет слов. Ставлю локти на стол, тру ладонями лицо. Подумав, печатаю:
«Добрый день, Катя. Вам так нужны деньги?»
«Да».
«Сколько? Конкретно?»
«Я бы хотела получить двадцать пять тысяч долларов».
«Ничего себе…» Похоже, эта DUO не в ладах ни с бизнесом, ни с математикой.
«Скажите, эти деньги нужны Вам или кому-то другому?» — уже откровенно интересуюсь я.
«Мне», — опрометчиво-быстро печатает Катя.
Бросил в рот сигарету. Прикурил, глядя из-за сложенных в лодочку ладоней на мерцающий экран ноутбука. На глади монитора отражается золотой огонёк. Он — словно метка памяти, что через полтора месяца наступит годовщина того проклятого дня, когда меня «кинула» Алла. И я ловлю себя на мысли о том, что наша встреча с Катей — это как раз та самая случайность в цепи закономерностей, которая и расставит всё по местам.
Встаю и иду в комнату. Стараясь не разбудить Наташу, выдвинул ящик письменного стола и вынул год назад спрятанную там сим-карту, которую я использовал только для разговоров с Аллой. Возвращаюсь к компьютеру и пишу Кате тот ответ, на который она точно клюнет. Заглядываю в комнату:
— Зайка, вставай. — Я трогаю Наташу за плечо.
— Иди сюда-а. — Сонная Наташа с улыбкой тянется ко мне. Но я отступаю:
— Одевайся. Я тебя провожу.
— П-почему?
— У меня дела».
2.
«Сегодня впервые за долгое время я ночую в своей квартире на Ленинградском проспекте, одна. Я стою в пустой комнате. Разглядываю в окно заливающую двор темноту, разбавленную раструбами фонарей, подсвечивающих вывеску адвокатской конторы «Дробин и Ко». И думаю я о том, когда я сбилась с пути? Похоже, это произошло в тот день, когда я бросила вызов Герману, а он сыграл со мной точно так, как подкидывают на руке монетку. Я покорно ложилась в его ладонь то орлом, то ребром, то решкой, расценивая это как случайность, в то время, как для Дьячкова все мои поступки были закономерностью...
Тремя часами ранее я приехала в офис к Бергеру.
— Дмитрий Владленович разговаривает по телефону, — предупредила меня его помощница.
— Ничего, мне можно. — С милой улыбкой, от которой секретарша Димки кисло и недовольно морщится, толкаю дверь в комнату с табличкой «Дмитрий Гер» и вижу Бергера, сидящего ко мне в пол-оборота. Меня он не слышит, не видит и продолжает кричать в трубку:
— Алла, выкручивайся как хочешь, но мне нужно двадцать пять тысяч! Каких рублей?.. Алла, опомнись: дол-ла-ров!.. Значит, ты попросишь… Как у кого?! У своего мужа!.. А можешь позвонить своему Соболеву… Ты же говорила, что он бизнесмен от Бога? Вот тогда и ищи своего разлюбезного Артёма!
Кто такой Артём Соболев — я не знаю. Но вот Аллу я видела. Всего один раз, полгода назад, когда я вот также приехала к Бергеру и столкнулась с ней в дверях. Тогда-то я и разглядела её. Холёное лицо, холодные глаза, отличная фигура — и алый, как рана, рот настоящей хищницы, из тех, что всегда с добычей в зубах. Чуть позже, когда Алла начала звонить нам домой и требовать к телефону «своего бывшего», я раз и навсегда отшила её. И вот теперь выясняется, что Димка сам ей звонит, да ещё и денег с неё требует.
Бергер поворачивается и натыкается на мой взгляд. Очевидно, у меня на лице поистине «бесценное» выражение, поскольку Димка быстро бросает в трубку: «Алла, перезвоню позже», после чего даёт «отбой». Откидывается в кресле и виновато глядит на меня:
— Катя, ты всё слышала? — Киваю и жду продолжения. — Кать, ну прости, — Димка смущённо ерошит волосы. — Я знаю, как ты реагируешь, когда я говорю об Алле.
— Когда ты говоришь о своей бывшей жене, я нормально реагирую, — справедливо возражаю я. — Меня раздражает, когда ты говоришь не о ней, а с ней. Зачем ты звонил ей?
— У меня неприятности.
— Тогда объясни, — стараясь говорить спокойно, предлагаю я, хотя внутри у меня образуется трещина.