Страница 81 из 100
Уходя, Айрис продолжала видеть взгляд Дойла.
Она чувствовала его через темноту, через всё увеличивающееся расстояние.
И чем дальше она уходила, тем сильнее ей хотелось вернуться.
В ушах зазвучал голос отца:
«Есть вещи – они сугубо мужские. И женщинам не стоит в них влезать. Как не сумеет мужчина родить, так и женщине в этом мире на дано править государством или военной компанией. Хорошо это, плохо ли, одобряем мы или нет – неважно. Но так было и так будет, пока стоит мир. Скажу тебе больше, дочка, играю мужскую роль, ни одна женщина ещё не была по-настоящему счастлива».
Айрис прислонилась лбом к ледяной плите. С трудом удавалось удерживать слёзы. И всё сильнее хотелось послушаться Дойла.
Но времени на сомнения и раздумья не оставалось. Нужно было идти на встречу, что сама навязала врагу.
«Господи, если ты всё-таки есть, помоги. Сделай так, чтобы я сделала правильный выбор».
Айрис привыкла доверять внутреннему голосу. Он никогда её не подводил. И обычно на сто процентов совпадал с голосом разума.
Только не в этот раз.
Сейчас внутренний голос кричал, прямо надрывался о том, что Айрис не права, поступая с Дойлом подобным образом.
Ей хотелось бы отмахнуться от мысли о том, что в чём-то (да во многом, если не в большей части) он был прав. Рискованно, неоправданно и… его деньги не принадлежат ей. Распоряжаться чужим добром неправильно. Даже во имя всеобщего блага.
Но даже если бы она теперь захотела бы отступить – как это сделать?
Каролина уже в пути. Не явиться в условленное место, значит подписать ей смертный приговор. Даже с врагами, какими, по сути, женщины и были, так поступать нельзя.
«С врагами нельзя, а с Дойлом – можно?», – шептала въедливая совесть.
Возразить на это Айрис было нечего.
Она металась по длинному коридору туда и сюда в желании унять пожар в душе. Загасить тревогу.
Она боялась, что потеряла Дойла навсегда. И хотя долг и чувство справедливости призывали стоять до конца за интересы тех, кого по призванию и по должности надлежало защищать, но сердце, женское сердце, исходило кровью каждый раз, как злобная память услужливо воскрешала в воображении взгляд Дойла в ту последнюю минуту, когда он понял, что Айрис не отступит.
Время поджимало.
Взяв в руки чадящий факел, Айрис отправилась вглубь подземелья. Оно тянулось под всем фортом и частью острова и выводило к одной из лагун на противоположном конце Ранерлика.
Время от времени приходилось отпирать тяжёлые решётки и снова запирать их на огромные замки – необходимая предосторожность против того, чтобы враг, сумевший отыскать потайной ход не смог бы тихо и незаметно проскользнуть внутрь форта.
У последнего перехода Айрис передала ключи одному из солдат, велев запереть двери за ней и оставаться сторожить до её возвращения.
Скапливающаяся влага собиралась на каменном полу в небольшие, зелёные лужицы. Их приходилось перешагивать, придерживая пышную юбку.
Шаги звучали гулко. Отражался эхом звук падающих водяных капель. Казалось, царству подземелья не будет конца, но за очередным поворотом потянуло свежим воздухом, разогретым запахом трав и чего-то сладкого, воскрешающего в памяти апельсины.
«Словно из могилы выхожу», – пронеслась мысль.
Каро в сопровождении трёх католийцев дожидалась её на месте.
– Рада видеть вас, господа. Стоит ли понимать ваше присутствие здесь как согласие на сделанное мной предложение?
– Я в этом не уверен, – с ярко выраженным южным акцентом проговорил один из католийцев. – Наш адмирал готов выслушать ваше предложение. Мы получили приказ доставить вас к нему лично.
– Я надеялась решить этот вопрос на месте, – покачала головой Айрис.
– Мой господин иначе видел эту ситуацию. Он дал мне чёткие инструкции. Если вы согласитесь встретиться с ним, а потом добровольно отдадите нам сокровища, по закону и так принадлежащие католийской короне, вам и вашему ближайшему окружению будет обеспечена неприкосновенность во время штурма. Если вы согласитесь оказать содействие нашему наступлению и поможете взять форт и остров, вам будет дозволено беспрепятственно покинуть Ранерлик, взяв с собой в Старый Свет всё ваше имущество. Если же нет, вы будете уничтожены вместе со всеми.
Айрис почувствовала, как от гнева жарко загорелись щёки.
– Вы предлагаете мне жизнь в обмен на предательство?
– Если вам так угодно воспринимать мои слова.
Католийы явно намерено провоцировали Айрис.
– Вы сдаёте нам ваши войска. Мы получаем форт, оружие, боеприпасы. После чего гарантируем безоговорочную свободу всем тем, кто пожелает сдаться добровольно. В обмен на это мы даём слово, что проследим, чтобы потери с вашей стороны были минимальными, а мародёры будут ограничены в своих действиях. Если вы готовы пойти на это, наши корабли войдут в вашу гавань без единого выстрела. Все, кто захотят остаться жить на острове, смогут это сделать. Остальным будет дозволено его покинуть. Ни крови, ни боя не будет. Как только флагман нашего адмирала подойдёт к берегу, предложение будет снято.