Страница 80 из 100
Алый отсвет факелов играл на стенах. Шаги гулким эхом отдавались в переходах.
Видимо, услышав их, Дойл и поднялся ей навстречу. С рассыпанными по плечам волосами и блестящими в свете пламени светлыми глазами он как никогда напоминал попавшего в западню дикого зверя.
Словно спустя десять лет убитый ею лев вернулся в человеческом обличье чтобы снова стать самым большим её кошмаром.
Они молча смотрели друг на друга через разделяющие их прутья тюремной решётки.
На этот раз Дойл нарушил молчание первым:
– Я ради тебя поставил на карту всё. Ты сказала, что будешь верна мне. Что тебе можно верить. И, – Дойл вскинул руки, демонстрируя клетку, в которой очутился, – вот я здесь.
– Ради твоего же блага, – даже глазом не моргнула Айрис.
(Она одна знала, каких усилий её это стоило).
– Тебя не очень удивит, если я признаюсь, что никакого блага в моём заточении не нахожу? Ни для себя, ни для тебя. Я заперт под землёй и вынужден буду сидеть на цепи, в ожидании новостей о смерти Кэролайн, моих друзей и твоей, Айрис, тоже. Сидеть и ждать, пока каталийцы всех нас передавят, как лиса куриц.
– Я всё же надеюсь, что всё обернётся иначе. Всё уладится.
– Айрис! Идти в ловушку одной опасно. Твоё решение неправильно. Твоё предательство не принесёт тебе выгоды и не поможет достичь цели. Неужели ты сама этого не понимаешь?
– Это ты предал меня, заставив бороться одной там, где я надеялась делать это с тобою вместе. Ты бросил меня. Твоё чёртово золото тебе дороже. Ты… ты не оставил мне выбора, Дойл.
– Неправда. У тебя был выбор. Верить мне. А ты заперла меня здесь. Вот цена твоей любви.
– Я заперла тебя здесь чтобы сохранить тебе жизнь. Даже если ты не веришь и не понимаешь, это всё равно так.
– Но без меня сумеешь ли ты сохранить свою жизнь, Айрис Морган? – светлые брови приподнялись над ещё более светлыми глазами. – Слушай меня внимательно. Выпусти меня – выпусти сейчас и забудем всё, что случилось за последние часы. Будем бороться вместе. У врага двенадцать кораблей, у нас – восемь, но у нас есть форт и пушки. Мы знаем этот остров, как свои пять пальцев. Мои люди сумеют защитить Ранерник. И нас больше числом…
– Для первой атаки – быть может. Но как только католийцы выйдут на берег, девять из десяти твоих парней сбегут. Они, как и ты, всего лишь стервятники, Дойл. Вы, парни, дерётесь за наживу, а когда следует рисковать жизнью за идею и общее благо, вы не воины. Ты же и сам знаешь, что я права.
– Если ты оставишь меня здесь, назад уже не вернёшься, – прорычал низким голосом Дойл, глядя на Айрис исподлобья, словно готовый броситься на свою добычу волк. – Никогда, Айрис! Чем бы не кончилась битва. Будь уверена в этом.
– Дойл…
Он глядел на неё выжидающе.
Напряжённо и словно предугадывая готовый сорваться с её губ ответ.
– Просто сними этот чёртов замок с петель и встань у меня за спиной, – его низкий голос отдавался даже в позвоночнике Айрис.
Черты Дойла заострились в гневе.
– А если нет, можешь не сомневаться: я тебя найду. И поквитаюсь с тобой так, как это принято в здешних краях.
От взгляда его светлых, в эту минуту почти бесцветных глаз у далеко не пугливой Айрис побежали по спине мурашки.
Дойл словно и молил, и карал в полном молчании, одними глазами и Айрис отвела взгляд, не в силах больше выдерживать эту пытку.
Когда она заговорила, голос звучал тихо и прерывисто, словно плачь:
– Когда я была совсем молоденькой девочкой, у меня был лев. Его подарили мне львёнком. Я любила его всем сердцем! Растила его. Кормила. Наблюдала, как из маленького несмышлёныша он превращается в великолепного зверя. Когда мне сказали, что он опасен, что для его же блага нужно его изолировать, я не послушала. Я верила, что он будет мне верен, потому что любит меня. Но его инстинкты оказались сильнее привязанностей. Всё кончилось тем, что мне пришлось пристрелить его.
Ты убивал много раз, Дойл. Смерть – это твоя профессия. Убивать безразличных людей непросто. Убивать тех, кого любишь… я убила зверя, которого любила и помню каждую щетинку в его шкуре. Каждую ресничку и то, как сужались его зрачки перед смертью. Я не переживу, если мне придётся убить человека, которого я люблю. А я люблю Дойл, чтобы ты не думал сейчас обо мне. И если суждено смертельной вражде трещиной пройти между нами – стреляй первым. Если считаешь это предательством – твоё право.
– Ты не купишь мира! Скорее всего, тебя убьют на этой встрече. Мать твою, Айрис! – сжав пальцами прутья решётки, Дойл изо всех сил вцепился в них, словно пытаясь разомкнуть и обрести свободу. – Выпусти меня отсюда!!!
Но человеческая сила воли имеет границы. Толстое кованное железо голыми руками никому не разогнуть.