Страница 87 из 224
– Это… всё… мне? – медленно выговорила девчушка, переводя недоверчивый сияющий взгляд с Эливерта на Настю, потом на Наира, потом вновь на Эливерта.
– Всё! – кивнул с улыбкой разбойник. – Будет мало – ещё закажем! Главное, чтобы ты не лопнула, пичуга!
Наконец поверив своему счастью, малышка набросилась на еду. Несмотря на то, что внешне она и впрямь была похожа на крохотного цыплёнка, ела она с волчьим прожорством: запихивала себе в рот всё подряд, почти не жевала, лишь хватала всё новые и новые куски, так, словно кто-то за ней гнался и вот-вот должен был отобрать.
Эл, Наир и Настя переглядывались, пытаясь скрыть улыбки.
– Н-да-а, – протянул разбойник, – а аппетит-то у тебя звериный, пигалица! Теперь понятно, почему ты меня цапнуть пыталась – съесть хотела, да?
– Простите, милорд! – снова молвила девочка, но теперь уже улыбаясь, видя по лицу Эливерта, что тот вовсе не сердится.
– Да ладно! Сам виноват. Нечего было хватать тебя! Но я решил, что ты хочешь удрать, так и не позавтракав… – пожал плечами разбойник. – И… я – не милорд!
– Не торопись – никто у тебя не отнимет! – добавил Наир, видя, что девочка готова подавиться в погоне за едой.
Малышка поглядела на Эливерта и Настю, что возвышались по обе стороны от неё, словно телохранители, на доброе и светлое лицо лэгиарна, и, решив, что и впрямь не отберут, стала есть чуть медленнее и степеннее. На окружающих она внимания не обращала, справедливо полагая, что в случае чего, от них тоже защитят.
– Держи ещё, кроха! – ласково сказала Настя, подкладывая девочке очередной кусочек курицы.
– Как тебя зовут, пигалица? – спросил Эливерт, с привычной ироничной ухмылкой разглядывая несуразное одеяние девочки.
– Граю, милорд! – ответила девочка невнятно, так как усиленно пыталась прожевать то, чем до отказа набила рот.
– Я – не милорд, Граю! – твёрдо сказал он. Переспросил тут же, словно пробуя странное имя на вкус: – Граю? Воробышек? Выходит, не зря я тебя птахой да пичугой называл! Забавное прозвище! Это кто же тебе такое имя потешное придумал?
– Матушка так назвала, – серьёзно ответила девочка, запихивая в рот ложку грибов со сметаной.
– Ах, матушка! Ну, тогда беру свои слова обратно! Матушка – это святое! – спохватился Эливерт. – Выходит, Воробышек, ты тоже из нашей стаи, из птичьей?
Девочка с интересом поглядела на Эливерта, не понимая, куда он клонит.
– Меня вот Эливертом зовут. Друзья Элом называют! А на Севере, у самого Спящего моря, слово это означает «ворон». Так что мы с тобой – птицы вольные!
– Эливерт – ворон, – повторила Граю, а потом добавила, нахмурившись: – А ты с Севера, Эливерт?
– Нет. Жил там. Давно. Ещё пока война не началась. Потом сюда перебрался, в Кирлию.
– Это хорошо, – кивнула девочка каким-то своим мыслям. – На Севере живут злые люди. Там плохо! – Будто спохватившись, она добавила: – Но ты не злой, ты хороший!
Эливерт коротко хмыкнул.
– На Севере, Граю, не только злые люди живут, но и добрые. Всякие… Как и везде, по правде сказать! Здесь тоже хватает разного дерь… в смысле, всяких злых людей. Люди… Они разные, Граю! В каждом есть хорошее и плохое. Пожалуй, я отвлёкся! Чего ещё хочешь?
– Может, чего-нибудь сладенького ей взять? – предложила Настя.
– Десерт ведь у них тут должен быть! – добавил Наир.
Глазёнки малышки засверкали как праздничный фейерверк.
– Сейчас узнаем, что тут имеется для маленьких цыплят на десерт! – Эливерт окинул взглядом полутёмный зал трактира, заметил светловолосую служанку, пробегавшую мимо, и окрикнул её негромко: – Эй, милая эрра, можно Вас на одно мгновение?