Страница 86 из 224
Девочка под неотступным взглядом разбойника поникла ещё больше. Худенькие острые плечики опустились, и, ссутулившись, она стала ещё меньше. Но, по-прежнему ощущая на себе чужой взгляд, вновь осмелилась поднять глаза на Эливерта.
Тогда он сделал то, до чего не догадалась Романова, хотя где-то подсознательно она понимала, чего хочет девочка и как ей следует помочь.
Эл поманил её незамысловатым кивком головы, девочка сделала пару шагов и нерешительно замерла на месте. Эливерт, продолжая смотреть ей в лицо, отломил зажаристую куриную ножку и протянул в сторону девочки с острожной улыбкой. Всё это выглядело диковато, словно разбойник угощал не ребёнка, а подманивал к себе оголодавшую бродячую собаку. Каждое его неспешное движение было полно осторожности.
Впрочем, глядя на девочку, Анастасия понимала, что он ведёт себя правильно. Малышка, в самом деле, дичилась, приближалась с опаской… Казалось, сейчас она схватит кусок курицы, протянутый Эливертом, и пустится наутёк, как это обычно делают обезумившие от голода кошки и собаки, которых нередко били. Те, что боятся людей больше всего на свете, но голод заставляет их подходить к человеку! Хватая подачку, они бросаются наутёк, радуясь, что в этот раз им повезло получить еду, а не новый удар по не единожды переломанным рёбрам.
Девочка была уже совсем рядом, взгляд её затравленно перебегал от лица Эливерта к куриной ножке. Она тянула маленькую грязную ручонку.
Наир, который сидел спиной и не видел, кого же пытается подманить Эливерт, заинтересованно обернулся назад.
Испуганная его движением девочка отшатнулась с явным намерением дать стрекоча. Тут Настю в очередной раз поразила быстрота реакции Эливерта.
Молниеносно он сделал одно единственное движение и впился в худенькое плечико девчонки. Та протестующе запищала, попыталась, развернувшись, вцепиться зубами атаману в запястье. Но, очень быстро и почти бесшумно, разбойник сгрёб девочку в охапку и усадил на скамью между собой и Настей.
Девчушка почувствовала себя пойманной в ловушку – она уже не пыталась сопротивляться, замерла на месте, сжимаясь ещё больше. Крохотный напряжённый комочек. И лишь огромные серые глаза метались по сторонам в поисках путей спасения…
– Тише, пигалица! – велел Эливерт спокойно и серьёзно, без того глупого сюсюканья, с коим часто взрослые обращаются к детям. – Я не ударю тебя! Слышишь, не бойся нас! Мы тебя не тронем.
Малышка остановила на нём перепуганный взгляд.
– Обещаю! – добавил Эливерт и улыбнулся.
Странно, но его слова подействовали на девочку как нельзя лучше. Она перестала дрожать и слегка расправила плечи.
– Дикая ты какая! – усмехнулся разбойник, отпуская девочку, видя, что мысль о побеге уже почти оставила её. – Укусить меня хотела, будто зверёныш какой…
Девочка потупила глаза и пробурчала негромко:
– Простите, милорд!
– Ой, ты и говорить умеешь? – искренне удивился Эливерт. – А я думал совсем немая! Ты откуда такая, пичуга? Худенькая, заморённая, а?
– Я живу тут, в Берфеле, милорд, – деловито доложила девочка, не сводя глаз со стола.
– Ха! Милорд! Нашла благородного! – хмыкнул Эливерт. – Есть хочешь, цыплёнок?
На этот раз девочка ничего не ответила, только опустила глаза и громко шмыгнула носом. Настя могла бы поклясться, что слышала, как громко заурчало в животе у ребёнка.
– Ну и правильно! На глупые вопросы отвечать не следует! – провозгласил Эливерт, подхватывая большое блюдо и щедро накладывая на него всё, что красовалось на столе: жареную курятину, кусок пирога с капустой, лепёшки со сметаной, грибы в белом соусе, сахаристые дольки томата. – Чего спрашивать, ведь и так понятно – хочешь, да, пичуга? Ну, что сидишь, пигалица? Держи ложку! Ешь давай!