Страница 74 из 224
Насте приснилось озеро, его прекрасные воды, песчаный берег, заросли камышей и злобный волосатый топлюн. Чудовище набросилось на неё и потащило в воду, девушка попыталась закричать, но голос её не слушался. Она видела совсем неподалёку Эливерта и Наира, но не могла позвать на помощь. Водяной макнул её с головой, утаскивая на самую глубину. Она барахталась в его руках, то поднимаясь над поверхностью, то скрываясь под водой. Настя была так беспомощна и совсем ничего не могла сделать. «Зачем я впуталась в это, ведь я не могу защитить даже саму себя, как же я смогу помочь другим!» – подумала Настя сквозь сон, злая на саму себя за собственную слабость.
– Слишком много ты на себя берёшь, Царица! – сказал топлюн, вдруг превращаясь в огромную склизкую рыбину, кроваво-красную и в большую зелёную горошину.
Вот тут-то Настя поняла, что подобный бред можно увидеть только во сне, и, наконец, окончательно проснулась.
Наир мирно посапывал на соседней кровати. Постель Эливерта пустовала.
В комнату сквозь проём окна лился серый полумрак занимавшегося рассвета. Небо уже посветлело, облака окрасились в розовато-рыжий цвет, что свидетельствовало о встающем над горизонтом солнышке, но всё же было довольно темно и мрачно. Город оставался угольно-чёрным, лишь несколько крохотных огоньков сияли вдали.
Мир вокруг ещё спал, но Настя решила, что с неё отдыха достаточно. После жуткого кошмара её не отпускало чувство брезгливого ужаса и горькой отчаянной беспомощности. Руки дрожали, и мысль о дальнейшем сне казалась ненормальной.
Тут, к собственному счастью, Романова припомнила, что где-то в походном рюкзаке у неё завалялась уцелевшая пачка сигарет, про которую она совсем позабыла, окунувшись с головой в свою новую жизнь. Настя решила, что это лучший способ успокоить расшатавшиеся нервы.
Она сползла с кровати, такой непривычно мягкой после ночёвок на голой земле, завернулась в шерстяной клетчатый плед, служивший одеялом, и подошла к окну. В богатых домах Кирлии окна стеклили каким-то полупрозрачным материалом, с лёгким розоватым или оранжевым оттенком. Возможно, это был какой-то полудрагоценный камень или некое подобие стекла, выплавленного умелыми мастерами-ремесленниками. В хижинах победнее окна затягивались тонкой тканью или полупрозрачной плёнкой, вроде той, в какую обёртывали колбасу. Где-то в глубине памяти Насти осталось из уроков истории, что на Руси в давние века крестьяне затягивали окна бычьим пузырём. Очень может статься, что это он и был, но девушка не горела желанием уточнять свои догадки. В некоторых халупах окна и вовсе ничем не закрывались, зияли чёрными проёмами, коптя небо дымом очагов, для которых тоже никто не озадачился устроить хотя бы подобие дымохода.
Здесь, в лучшей комнате «Свиного окорока», окна, разумеется, были остеклены.
Настя потихоньку, чтобы не разбудить Наира, приоткрыла одну из створок. Раннее утро дохнуло в лицо прохладой и свежестью. Быстро светало. Тьма города сменялась на серый полумрак. Ночью прошёл дождь, и сейчас ещё капли иногда срывались с черепичных крыш. В канавках между брусчаткой стояли лужицы. Блестели крыши домов, навесы на базарной площади.
И дивный запах дождя, смывшего городские нечистоты и принёсшего с собой аромат трав и земли, кружил голову, ибо это был запах настоящей свободы!
«Нет, я не беру на себя слишком много! – подумала Настя, вдыхая носом ночной воздух. – Здесь моё место, самое, что ни на есть МОЁ! Прости, мамочка! Я так скучаю по тебе, но за все сокровища Вселенной я не согласилась бы променять этот мир на какой-нибудь другой!»
Когда раздался тихий осторожный стук в дверь, Настя была так далека в своих мыслях, что от неожиданности едва не выронила сигарету. Пару секунд она размышляла, стоит ли открыть дверь самой или лучше разбудить Наира.
Но лэгиарн спал как младенец. Видно, впервые за несколько суток, он счёл, что может отдыхать без опаски, и теперь посапывал себе, ничего не слыша.
Настя плотнее завернулась в плед и на цыпочках приблизилась к двери. Сердце её затравленно билось.
– Кто там? – спросила она дрогнувшим голосом, уже положив руку на засов, но не решаясь открыть.
– Свои, Дэини! Блудный ворон вернулся обратно в гнёздышко, – раздался из-за двери голос Эливерта, ещё более развязный, чем всегда.