Страница 34 из 118
Как только повозка остановилась, Эракус скомандовал:
– Снимайте накидки. – Соскочив на землю, мы с Михасом сняли плащи. Все воины строем окружили нас, и мы двинулись ко входу на Арену, а Эракус объяснил: – Меня не будет рядом. Слушаться командира, – он указал пальцем на воина, который шел замыкающим, без лука в руках, как у всех других.
Эракус, увидев, что я в страхе замерла, боясь сделать последний шаг отделяющий меня от бесчисленного числа орков на трибунах, подтолкнул меня в спину, заставляя выйти на Арену под шум множества голосов. Я вцепилась в руку Михаса, ища в нем поддержку, и получила ее, в его подбадривающем, крепком пожатии.
Воины, сопровождающие нас, рассредоточились по внешнему кругу арены, лицом к зрителям, взяв луки наизготовку. Неужели орки настолько дикие и неуправляемые, что требуются такие суровые меры для их сдерживания? Но думать об этом, не было времени.
Идя к середине очень большой круглой площади, я обратила внимание, что ее покрытие грунтовое, но, Хвала Небесам, грунт утрамбован так, что ноги не вязнут и каблуки не проваливаются.
Дойдя до центра, мы с Михасом замерли, оглушенные приветственными криками. Рассматривая это грандиозное сооружение и ошеломляющее количество зрителей, я, пораженная увиденным, пыталась сдерживать дрожь напряжения. Кажется, во всем Эльфийском Лесу нет столько жителей, сколько собралось сейчас здесь. Орки, с не меньшим интересом рассматривали нас, и шум стал тише.
Михас, отпустив мою руку, отошел от меня в сторону и, достав из сумки музыкальную шкатулку, поставил ее на заранее приготовленную подставку. Вставил в шкатулку диск, и вернулся ко мне.
С первыми же аккордами орки затихли. В наступившей тишине, разлилась знакомая, затопляющая сердце радостью музыка. Именно музыка заставила меня забыть о волнении. Вся эта, изумляющая своей многочисленностью масса орков, превратилась для меня в какой-то обезличенный лес или океан, посередине которого мы с Михасом остались только вдвоем.
Михас встал напротив меня и ритуально поклонился, как бы приглашая к танцу, я согласно кивнула в ответ. Его руки легли мне на талию, я положила свои ему на плечи. И… понеслось!
Первое отделение нашего концерта построено на акробатическом танце. Этот танец граничит со спортом, в нем сила и выносливость также важны, как пластика и грация. Он требует не только хорошей физической подготовки, но и изрядной смелости. Но с Михасом мне ничего не страшно. Его крепкие руки и сильный хвост всегда надежно удерживают меня при исполнении любой головокружительно сложной комбинации.
Динамика, темп, ритм движений, слились с заводной, ритмичной музыкой. Выразительные позы и мимика, создавали впечатление легкости, безудержного веселья и энергии молодости, вызывая восторг, иногда граничащий с ужасом невозможного. Кувырки вперед и назад, колесо, ходьба на «мостике», стойка на руках. Опираясь на плечи Михаса, перевороты, отклонение корпуса назад с возвратом, кувырок с прыжка, мое вращение на пятке и Михаса на голове. Все это было выстроено в выразительную, плавную, зрелищную композицию.
Когда музыка смолкла, шквал шума, крика, визга, свиста, сотрясая окружающее пространство, неожиданно обрушился на меня. К моему удивлению оказалось, что во время танца я совершенно забываю о зрителях. Мы с Михасом, взявшись за руки, переступая по кругу, раскланиваясь зрителям во все стороны, демонстрировали улыбки на лицах.
Потом Михас отошел, сменил музыкальный диск с танцевального на песенный и, подхватив меня, быстро увел на выход, под трибуны. Там, какой-то воин запихнул нас в отгороженный закуток, где стояла лавка, а на ней наша сумка со сменной концертной одеждой.
Мы с Михасом повалились на пол. Двадцать минут таких физических нагрузок, в безумном темпе, это очень-очень тяжело. И теперь мы дышали, как загнанные ездовые ящеры, пытаясь унять бешеную пульсацию крови во всем теле. Хорошо, что следующие два отделения не предполагают такой работы.
Отдышавшись, под грохочущую музыку и вопли трибун, сотрясающие стены нашего помещения, мы, повернувшись друг к другу спинами, быстро переоделись. Теперь на мне светло-фиолетовый костюм, на Михасе – темно-фиолетовый.
Как только прошли тридцать минут, отведенные нам на отдых, и музыка за стеной смолкла, мы тут же опять выскочили на арену. И снова ритуальный поклон Михаса, приглашающего меня к танцу.
Наш следующий танец требовал от нас естественных, простых, мягких, свободных, гибких и плавных движений. Красивый, эстетичный, он танцуется в полсилы. Поэтому, несмотря на довольно высокую скорость, не устаешь. Основа его, разные виды походки, вызывающие иллюзию скольжения. Непередаваемая словами зрелищность этого танца достигается за счет абсолютно синхронных движений партнеров. Очарование и волшебство этого танца завораживают. Впадая в гипнотический транс, хочется смотреть на него вечно.
И вновь, как только смолкла музыка, оглушительные крики восторга зрителей.
Перерыв.
И, наконец, последний, третий танец. Этот танец сюжетный. С помощью музыки и пластики тела им можно рассказать целую историю о радостях и горестях жизни. О себе и о своих чувствах и желаниях. О своем мужчине и о своей женской сущности.