Страница 35 из 118
Этот танец легко удавался Михасу, но из меня выпивал все соки, требуя колоссальной, не свойственной мне, эмоциональной открытости и экспрессивной отдачи. Правда, с тех пор, как я влюбилась в Кирсатэля, наша Учитель танца утверждает, что он стал даваться мне как-то легче и выразительнее.
Этим танцем мы показывали историю о Мужчине и Женщине. Их искусство взаимного обольщения. Все в нем – подчеркнутая чувственность и сексуальность, возбуждающая инстинкты. Наполненный страстью, этот драматичный танец заставляет мужчину и женщину, несмотря на контраст в одежде и движениях, быть одним целым. Они, дополняя друг друга, сливаются сердцами, бьющимися в унисон.
Здесь музыка постоянно меняет свой ритм. Переходя с медленного на быстрый. Вынуждает к внезапным остановкам и смене положения тел. Медленные и плавные движения, заканчиваются резко и твердо, держа зрителя в постоянном напряжении.
В этом танце все выражает любовь, страсть и безудержное желание обладать друг другом. Но никто не сдается без боя.
Гордость и противостояние сил.
Стремлением подчинить и остаться свободным.
Соблазнение.
Надрывная страсть.
Ревность и душевная боль.
Согласие и преданность.
Все эти глубокие, яркие чувства передаются то тесными объятиями, то резкими отстранениями. Все пульсирует эмоциями. И темпераментные позы. И интимные прикосновения рук и ног. И многозначительные взгляды.
Раскованный, откровенный, захватывающий, этот танец возбуждает чувства всех, и зрителей, и партнеров.
С последними аккордами, хвост Михаса обвил мою талию. Синхронный поворот головы лицом друг к другу. Взгляд глаза в глаза. Михас резко отклонил корпус назад, выставив одну ногу вперед, и я оседлала его бедро. Увлекаемая его объятьями, наклонилась над ним. Чуть коснулась грудью его груди. Близко склонилась к его губам, обозначая страстный поцелуй. И замерла.
Из наваждения страсти и необъяснимого удовольствия, которое вызвал у меня танец, заставив забыть обо всем, меня выдернул, дошедший вдруг до сознания, сокрушающий звериный рев. Я быстро соскочила с Михаса и со страхом посмотрела на трибуны. Орки безумствовали. В едином порыве, они повскакали со своих мест и, крича, топая ногами, размахивая руками и хвостами, неистовствовали. Тяжелый, пугающий до дрожи, густой запах мужских гормонов ударил в нос.
– По-моему, мы перестарались, – шепнул мне в ухо Михас.
Проигнорировав положенные после представления поклоны, схватив за руку, Михас быстро поволок меня к выходу. И, только вытолкнув навстречу ожидающему нас под трибунами воину, он вернулся назад, чтобы сменить диск в музыкальной шкатулке.
Я с опаской посмотрела на воина.
- Не бойся, – понял он мой взгляд. – Я родился и вырос в Эльфийском Лесу, – успокоил он меня.
Я с облегчением выдохнула. Хвала Небесам, хоть кто-то здесь есть цивилизованный.
В это время с арены выскочил Михас и, закатив восторженно глаза, воскликнул:
- Вот это успех! – но его напряженный взгляд, не обманул меня. Он, так же как и я, был напуган.
Вслед за Михасом, появился командир воинов. Сами воины остались на арене, все также бдительно следя за порядком и угрожая трибунам стрелами взведенных луков.
- За мной, – отрывисто скомандовал командир, и побежал к повозке.
Мы, вместе с орком, который оказался нашим соотечественником, побежали за ним. Натянув плащи, и быстро усевшись в повозку, мы помчались сквозь толпу орков, не попавших на представление. Они, к счастью, не обратили на нас особого внимания. Эти орки, недовольные поднявшимся на трибунах ревом, пытались сквозь него прислушиваться к музыке и словам песен, воспроизводимых нашей музыкальной шкатулкой.
- А что будет с нашей музыкальной шкатулкой, – опомнилась я.
- Не волнуйся. Она пока там и останется, за ней есть кому присмотреть, – отмахнулся командир.
Въехав во двор и высадив нас у входа в дом Эракуса, командир завел нас в трапезную, слабо освещенную одной горящей лучиной и звездным светом, проникающим через окошко.
- Сейчас поедите, и отдыхать. Ничего не бойтесь, дом под надежной охраной.
И только он вышел, в трапезную вошла… гномка! Она несла поднос, нагруженный едой. Поставила его на пол и, поклонившись, не в силах совладать с любопытством, забегала глазами с меня на Михаса.
- Ты кто? – ошарашено спросил ее, на гномьем, Михас.