Страница 68 из 170
Просыпаться от защемлённого шейного позвонка - так себе удовольствие.
Однако это было лишь прелюдией: несколько часов кряду сон милосердно скрывал от сознания, что всё моё тело стонало от боли. Сейчас она возвращалась — рывками, захватывая аванпосты в суставах, ссадинах и ранах.
Я вспоминал, что у меня есть локти и колени, что на предплечье огромный кровоподтёк, а голень содрана при падении, что в груди всё ещё торчит расплющенная пуля, а позвоночник за ночь, проведённую в неудобном автомобильном кресле, успел чуть ли не окаменеть. Ну и конечно же правая ступня, которой я «починил» пулемёт.
Все эти ощущения накинулись на меня скопом и затребовали внимания, как родственники на смертном одре богатого старика, который ещё не решил кому оставить наследство.
- Что там? - послышалось сбоку.
- Шея. Спина. Рёбра. Да всё, чёрт побери! - перечисление больных мест заняло бы слишком много времени, поэтому я решил сократить. - По мне будто танк проехался.
- Ты хотел сказать: «На меня будто вертолёт упал»? - хихикнул напарник, но я не разделял его веселья.
- Очень смешно, - во рту пересохло так, что я практически чувствовал, как по языку катится перекати-поле. - Есть вода?
- Не-а, - Эрвин вышел из машины в очередной замусоренный переулок и со страшным хрустом изгибался во все стороны, разминая спину.
- А щётки? Паста?..
- Конечно, сэр, поищите в третьей ванной комнате возле джакузи. А сразу после чистки вам будет предложен лёгкий континентальный завтрак, - гнусаво из-за отсутствия носа ответил напарник и залез в обратно. - Посмотри плоскогубцы в бардачке.
Я пошарил рукой и вытащил инструмент практически вслепую:
- Возьми.
- Нет-нет-нет, - Эрвин повернулся ко мне, шумно выдохнул и содрал кровавую корочку с носа. - Вырви остатки разъёма.
- Давай хотя бы руки помою, - мои ладони… впрочем, не одни ладони были покрыты коркой грязи, крови, пыли и ещё чёрт знает чего.
- Да пофигу. Тяни!
- Мерзость какая… - я запустил пальцы в кровоточащую рану. Эрвин ойкнул. Его кровь заструилась по моим рукам и закапала на сиденье. - Кажется, нащупал, - шлейф с обрывком провода отсоединился без проблем, но один из двух металлических «усиков» намертво засел в черепе напарника. Попытка зацепить его не принесла успеха – плоскогубцы были слишком крупными для такой тонкой работы.
Скаут скулил и гнусаво ругался, как мультяшный персонаж.
- Да чего ты копаешься?! - вспылил он спустя пять минут, когда я разворотил ему половину лица.
- Не могу ухватиться.
- Так смоги! - выкрикнул он, и это неожиданно помогло. Пассатижи сомкнулись на «усике». Я потащил его, но сразу же остановился, потому что Эрвин заверещал:
- Стой! Больно! Больно!.. А, всё в порядке, тяни. Нет! Больно!..
Я глубоко вздохнул.
- Что за детский сад?
- Не слушай меня, - разрешил напарник. - Не слушай и тя… Нет! Стой! Стой!
Я опять остановился и рявкнул:
- Ты можешь не орать под руку?!
- А ты можешь просто дёрнуть?! - поддержал Эрвин.
- Я пытаюсь, но ты орёшь!
- Может, это потому, что мне больно?!
- У меня уже все руки в твоей кровище, пальцы скользят!
- Так кончай пиздеть и просто вытяни эту хреновину!
Задержать дыхание, посчитать до пяти, выдохнуть.
- О, гляди, - я указал свободной рукой на лобовое стекло. - Шлюха в латексе.
- Где?! - встрепенулся Эрвин, и в этот момент я дёрнул изо всех сил.
Напарник завопил и схватился за разъём, а я глядел, как он ругает меня и сыплет угрозами, чувствуя какое-то мстительное удовлетворение.
- Держи, это тебе на память, - «усик» лёг в ладонь скаута, а я закинул окровавленные плоскогубцы обратно. - Что будем делать?
- Конечно же, нагибать «Эстафета карго», - обиженно пробубнил Эрвин, не отпуская то место, где когда-то был нос.
- А есть, чем?
Напарник покосился назад, где лежала Пигги и поинтересовался:
- А сколько патронов у тебя осталось?
- В дробовике - четыре.
- А в револьвере?
- Тоже.
Эрвин завёл двигатель.
- Должно хватить.
- В смысле, блядь, должно хватить?! – от услышанного мои глаза полезли на лоб. - Это же суицид!
- Ты как раз хотел умереть, - заметил напарник, выезжая задним ходом на узкую улочку, зажатую между двух сорокаэтажных социальных «ульев». Возле них красовались сгоревшие машины, перевёрнутые мусорные баки и не вполне живые чёрные наркоманы.