Страница 149 из 170
Выстрел снёс Харрису башку, в свете софитов красиво блеснули осколки металла и микросхем, а куклы всё с той же пугающей нечеловеческой синхронностью бросились к нам. Я завизжал, как увидевшая крысу школьница, и зажал спуск.
Оружие тряслось, вздрагивало и брыкалось, как слишком игривая собака. Заряд в ускорителе закончился, но чрезмерная огневая мощь и не требовалась: тяжёлые пули выкашивали нападающих целыми рядами. Однако им на смену приходили новые - стремительные, тянувшие в мою сторону руки со скрюченными пальцами и до жути молчаливые.
Эрвин прикрывал мне спину, отстреливался и орудовал мечом ничуть не хуже, чем я пулемётом - рубил, колол, крутился вихрем, хохотал и громогласно матерился по-японски.
Я вскрикнул от боли: белобрысый мальчуган в пиджачке и галстуке-бабочке подобрался незамеченным и вцепился в ногу так, что чуть не оторвал. Маленькие пальчики стальной хваткой впились в бедро и тянули вниз рвущуюся штанину вместе с кожей и органическими мышцами.
Пацан развалился на части от одного удара прикладом, но секундная задержка стала роковой: куклы навалились на меня, распластали на полу и прижали всей своей холодной тяжестью так, что я не то что пошевелиться - вдохнуть не мог.
Судя по воплям и печальному звону металла о пол, Эрвина тоже скрутили:
- Твари! Мрази! Уро-оах-кх!
Маленькая девочка с тонкими светлыми косичками повернула ко мне безразличное веснушчатое личико и спросила звонким и чистым детским голосом:
- Тебе страшно? Тебе больно? - волосы на затылке зашевелились, а язык отнялся. - И хорошо. И правильно. Мне тоже было страшно и больно.
Нас подхватили и потащили по коридору: меня несли два Юнгера, старик из «больницы», пара демонстрантов и та самая жуткая девочка, которую Нтанда избрала своим аватаром. Я застыл, совершенно парализованный страхом, и не мог бороться, в то время как Эрвин прилагал все усилия, чтобы вырваться. Краем глаза я заметил, что его повязка пропиталась кровью, которая капала на белый пол, оставляя тонкую красную линию.
- Я выберусь! Выберусь! - кричал он. - И убью вас всех! Шлюха чёрная, надо было прирезать тебя!..
Коридор.
Длинные белые лампы монотонно проносятся надо мной снизу вверх, снизу вверх…
Лифт. Опять весёленькая музычка. По-хорошему мне следовало бы сопротивляться , но я не могу - как-то неожиданно кончились силы. Да и это, похоже, бесполезно: Эрвин, пребывавший в куда более боевом расположении духа, так и не сумел подвинуть своих провожатых.
Новый коридор — гораздо длиннее. Теперь меня несут головой вперёд, так что в этот раз лампы - сверху вниз, сверху вниз.
«Маки! Маки! Можешь пошевелиться?»
Пара попыток.
«Неа».
«И я. Сильные засранцы».
«Их просто много».
«Ага… - задумчиво протянул напарник. - Прости меня, а?»
«За что?» - я удивился и хотел повернуть голову, чтобы взглянуть на скаута, но девочка мгновенно среагировала и сжала мою башку так, что я чуть не взвыл.
«Надо было валить отсюда к чёрту».
«Наверное», - ответил я через пару мгновений.
«А знаешь что? В жопу всё! - с неожиданным воодушевлением воскликнул Эрвин. - Мы выбрались из Блю Ай Фармасьютикалс - и где теперь тот Блю Ай Фармасьютикалс? Нету! Даже здания не осталось, всё взлетело на воздух! И от Масс Биотех не останется. Лично эту пирамиду по кирпичику разберу, ты слышишь меня, Маки? Лично!»
«Слышу-слышу», - я мысленно усмехнулся. Бравада напарника никак не могла побороть ужас и отчаяние, которые подползали к моему сердцу и обвивали его своими чёрными щупальцами.
«Шанс, Маки. Мне нужен всего лишь один шанс. Призрачный, микроскопический - но шанс».
Двери. Вторые. Цвет потолка меняется и становится ещё белее, хотя я был уверен, что виденный мной цвет уже был недостижимо чистым.
В глаза бьёт яркий свет ламп, я зажмуриваюсь и начинаю воспринимать мир на слух и на ощупь. Спине холодно, твёрдо и скользко - «Уложили на операционный стол». Звон металла, жужжание и пищание каких-то приборов. Мёртвая хватка кукол сменяется на крепкие фиксаторы в районе груди, живота, паха и колен. Голову прочно охватывают металлические обручи.
Свет заслонила чья-то тень, и, открыв глаза, я увидел кандидата в мэры Корпа Адама Юнгера.
- Начнём? - спросил он и улыбнулся чужой улыбкой.
- Иди нахуй, - процедил я сквозь зубы, потому что не мог разжать челюсти. По той же причине я не плюнул кукле в рожу.
Рот и нос закрыла холодная резиновая маска.