Отверженные святые России

Когда Сталин, чтобы воспользоваться патриотическими и религиозными чувствами русского народа в войне против немцев, открыл какое-то количество закрытых церквей и допустил выборы Патриарха в 1943 году, начался новый период в отношениях государства и Церкви, тогда Московская Патриархия стала фактически "государственной Церковью" советского правительства, распространяя коммунистическую пропаганду по всему миру под именем религии и категорически отрицая наличие любого вида притеснений за веру в Советском Союзе. Само существование Катакомбной Православной Церкви, противостоящей этой политике, могло бы иметь поражающий эффект этой политики, в особенности, если бы это стало широко известно заграницей. Все группы катакомбных православных безжалостно истреблялись советскими властями при первом же их выявлении, а члены их приговаривались к долгим срокам заключения. Почти вся скудная информация, имеющаяся об этом периоде в истории катакомбной Церкви в России, исходит из советской прессы, но почти ничего не известно до сих пор об организации и управлении катакомбной Церкви за эти годы.

В 1959 году, при Хрущеве, в СССР предпринято было новое свирепое гонение на веру, обозначившее начало нового периода церковной истории в России, периода, в который сергианская церковная организация сама используется для ликвидации Православия в России, в то же время продолжая за рубежом свою коммунистическую пропаганду и совершенно уже неправдоподобные утверждения об отсутствии гонений на религию в СССР. Большинство сохранившихся до этого времени сергианских церквей, монастырей и семинарий закрываются в эти годы, а особенно жестоко преследуются "незарегистрированные" церковные органы, такие как православная катакомбная Церковь, известная советским властям как "иосифляне", "тихоновцы" и "Истинно-Православная Церковь". Гонение было особенно жестоким в 1959–1964 годах; после падения Хрущева оно ослабело, но, тем не менее, продолжилось, особенно против "незарегистрированных" организаций.

В этот период церковной жизни в России повеяло новым духом решимости и мужества, укрепляемым большими возможностями для общения между СССР и свободным миром. Он принес то, что, начиная с нескольких отдельных протестов в начале шестидесятых годов, стало целой волной возмущения и протеста со стороны верующих в России, направленных против религиозных гонений советского правительства и трусливых оправданий защитников советской власти в официальной церковной организации. "Открытое письмо Патриарху Алексию" московских священников в 1965 году, статьи о "сергианстве" Бориса Талантова в 1968 году, праведное возмущение церковной политикой Московской Патриархии со стороны православных христиан столь различных, как архиепископ Гермоген и Александр Солженицын, а в самое последнее время отчаянные вопли совести отца Дмитрия Дудко и новая церковная история Льва Регельсона (первого давшего сочувствующее описание "иосифлян" из рядов Московской Патриархии) — привели к подлинному "кризису сергианства" в России. Кажется, главная причина, предотвращающая новое дробление в Московской Патриархии на уровне движения "иосифлян" в 1927 году, является, по-видимому, страх перед призраком "раскола" и "сектантства", соединенный с распространенным неведением о действительном состоянии и мировоззрении современной катакомбной Церкви.

Наконец, за последние несколько лет, начиная со смерти патриарха Алексия в 1971 году, мы видим определенное возрождение самой катакомбной Церкви России. В частности, два "катакомбных документа" 1971 года, предоставляющих нам возможность впервые за сорок лет вникнуть в образ мышления нынешней катакомбной Церкви, который видится вполне трезвым и вовсе не "сектантским" или "фанатичным" (впечатление, подтверждающееся еще и только что изданным катакомбным посланием 1962 года, о существовании которого вообще знали всего лишь несколько человек в Советском Союзе). Свидетельство А. Краснова-Левитина после изгнания из Советского Союза в 1974 году предоставило нам первую настоящую информацию после 1938 года относительно епископата и первых иерархов катакомбной Церкви; а информация, взятая из советской прессы в 1976 году о судебном процессе над архимандритом Геннадием, является самым впечатляющим свидетельством с довоенного времени о действительной деятельности катакомбной Церкви и ее удивительно широкому полю действия. Эти документы содержатся в V части этой книги.

Эту книгу не следует рассматривать как простую "апологию" катакомбной Церкви; мы старались быть несколько "объективнее" этого. Как раз настоящее историческое время, по пятидесятилетию выхода Декларации, послужившей разделению Русской Церкви в ХХ веке, представляется уникальной возможностью "объективно" взглянуть на прошедшие полвека церковной жизни нам, принадлежащим к единственно свободной части Русской Церкви. Душа России сегодня высказывается более ясно, чем когда-либо от самого возникновения сергианства, но боль и трудность этого высказывания делает почти невозможным для находящихся в Советском Союзе полностью понять это послание. В частности, пребывающие в Московской Патриархии все еще находятся внутри "заколдованного круга" унаследованных мнений о церковной организации, которые, возможно, не исчезнут до тех пор, пока не снизойдет понимание, что катакомбная Церковь в России — это, в первую очередь, не противостоящая "церковная организация", требующая смены присяги епископской, но, прежде всего, путевождь в верности Христу, вдохновляет по-иному воспринимать само понятие о Церкви, ее организации, чем преобладающее в большей части православного мира. Это восприятие, возможно, не появится до падения беззаконного режима, но когда это произойдет, сергианская церковная организация и вся ее философия будет сокрушена в прах. В этом свете не будет преувеличением сказать, что будущее России, если ей быть Православной, принадлежит катакомбной Церкви.