Отверженные святые России

Другой взгляд — взгляд истинно православной или катакомбной Церкви в России — видит первую обязанность Православной Церкви в верности Христу и подлинному духу Православия любой ценой. Это мировоззрение вовсе не отрицает внешних форм. Видимой ценой верности Православию для катакомбной Церкви стала утрата влияния на массы русских людей, многие из которых даже не знают о ее существовании. Но потеря внешнего влияния, как противовес, имеет нравственный и духовный авторитет, который не может быть оценен теми, кто оценивает это с внешней стороны, но которые станут очевидны, когда свобода вернется в Россию.

Мировоззрение катакомбной Церкви в СССР лучше всего выражается словами ее членов. Вот как И.М. Андреев, активный участник церковных событий 1927 года и последующих лет, говорит о создании катакомбной Церкви в те годы: "По свидетельству близкого друга святого патриарха Тихона, профессора и доктора медицины М.А. Жижиленко (бывшего главного врача Таганской тюрьмы в Москве), Патриарх, незадолго до своей кончины, с ужасом убеждаясь, что предел "политических" требований советского режима лежит за пределами верности Церкви и Христу, высказал мысль о том, что, по-видимому, единственным выходом для Православной Русской Церкви сохранить верность Христу — будет в ближайшем будущем уход в катакомбы. Поэтому, святой патриарх Тихон благословил профессора М.А. Жижиленко принять тайное монашество, а затем, в ближайшем будущем, в случае, если высшая иерархия Церкви изменит Христу и уступит советской власти духовную свободу Церкви, стать тайным епископом.

В 1927 году, когда митрополит Сергий издал свою Декларацию, после которой произошел церковный раскол, профессор Жижиленко выполнил волю патриарха Тихона и стал первым тайным епископом Максимом Серпуховским. После раскола 1927 года последователей митрополита Сергия, принявших его Декларацию, стали называть "сергианами"". Оставшихся же верными Православию, не принявших Декларации и отошедших от митрополита Сергия, стали называть "иосифлянами" (от имени Петроградского митрополита Иосифа). Это наименование, данное "сергианами", не определяло позиции протестовавших ни по существу, ни по форме. Кроме митрополита Иосифа, отошли от общения с митрополитом Сергием и другие, самые выдающиеся иерархи с их паствами. Религиозно-нравственный авторитет протестовавших и отошедших был настолько высок, качественное превосходство было настолько ясно, что для будущего историка Церкви не может быть никакого сомнения в правоте противников митрополита Сергия. Этих последних правильнее было бы назвать тихоновцами. Деяние же митрополита Сергия и иже с ним следует квалифицировать как новообновленческий раскол.

Всех протестовавших против Декларации митрополита Сергия советская власть арестовывала как "контрреволюционеров", расстреливала и ссылала в концентрационные лагеря и ссылки. На допросах ликующие чекисты-следователи со злорадством и сарказмом доказывали "строгую каноничность" митрополита Сергия и его Декларации, которая "не изменила ни канонам, ни догматам". Массовые расстрелы, гонения и пытки, обрушившиеся на верных Христовой Церкви, не поддаются описанию.

Истинным православным не оставалось другого выхода, как уйти в катакомбы.

Духовным Отцом, породившим самую имею катакомбной Церкви, был патриарх Тихон. Не имеющая ни организации, ни администрации, разрозненная физически и географически, катакомбная Церковь объединялась только именем митрополита Петра. Первый катакомбный епископ Максим в 1928 году был арестован и сослан в Соловецкий концлагерь. В 1930 году он был из концлагеря увезен в Москву и расстрелян.

С 1928 года в Соловецком и Свирском концлагерях, в лагере Белбалтлаг и во многих лагерях Сибири стало совершаться много тайных хиротоний. (В Соловецком лагере, где я был, их совершали епископы Максим, Виктор, Иларион и Нектарий).

После смерти митрополитов Петра и Кирилла (оба умерли в ссылках, первый — в 1937, а второй — еще в 1929 году), духовным и административным главой катакомбной Церкви, уже создавшей к этому времени подобие некоторой организованности, стаа митрополит Иосиф (хотя и находившийся в ссылке).

В конце 1937 года, именно за возглавление и за руководство тайной катакомбной Церковью, митрополит Иосиф был расстрелян.

После его смерти катакомбная Церковь стала еще более строго хранить свои тайны, особенно имена и местопребывание своих духовных вождей.

"Не бо врагом Твоим тайну повеем", — вот с каким эпиграфом стали получать изредка краткие сведения о жизни этой тайной Церкви" (И.М. Андреев, Краткий обзор истории Русской Церкви от революции до наших дней, Джорданвилль, 1951, с. 70–72).

Существует масса материалов, документирующих этот ранний период истории катакомбной Церкви в виде посланий епископов и других отделившихся от митрополита Сергия и также в воспоминаниях и других описаниях отдельных членов катакомбной Церкви, бежавших из Советского Союза во время Второй Мировой войны. Многие из этих документов вошли в трехтомник "Новые Мученики Российские", составленный протопресвитером Михаилом Польским (Джорданвилль, 1949 и 1957 гг., третий том до сих пор не издан).

Самые важные из этих и большое число из других источников представлены во II и III частях этой книги.

Накануне Второй Мировой войны гонения на верующих в Советском Союзе достигли жесточайшей крайности и даже "сергианская" церковная организация дошла почти до полного уничтожения, а катакомбная Церковь совершенно исчезла из вида. Только немногие из самых видных сотрудников с советами уцелели, избежав заключения и изгнания, по поводу чего тридцать лет спустя Борис Талантов сказал, что "митрополит Сергий своим приспособленчеством и ложью никого и ничего не спас, кроме собственной персоны".