Страница 89 из 308
Ключей нигде не было.
Перерывая ящики письменного стола в кабинете Тегипко, Арчи нашёл позолоченное пресс-папье в форме присно памятного контурного десантного корабля, целый строй кружек с надписями в духе «лучшему боссу», медали за дельтийскую кампанию, листовки клуба жертв ПТСР и БПТ («К нам может придти каждый!»), брелки, наполовину распотрошенные карманные терминалы, пакетики чая и коробку с сахаром. И только треклятые ключи как сквозь землю провалились.
Хрустя кубиками сахара, Арчи размышлял о превратностях работы двойного агента. Время поджимало, Тегипко мог вернуться домой в любую минуту. Ключей не было.
Тихо выругавшись, Арчи задвинул ящики на место и ещё раз оглядел кабинет. Стены капища депутатского самолюбования были увешаны интерактивными фоторамками с меняющимся ракурсом картинки. Тегипко на вручении орденов, Тегипко на фоне серой чудовищной туши бомбардировщика «Неясыть», Тегипко на фоне горы мёртвых дельтийцев делает вид, что вытирает лезвие силового меча матриарха, Тегипко делает вид, что понимает, что ему втолковывают учёные (кусок контурной рамы влез в кадр). От Тегипко и его головокружительной истории успеха рябило в глазах. Куда эта чванливая машина смерти мог запихнуть ключи от гаража?
Арчи нервно грыз крупную чешуйку на большом пальце (она должна была вот-вот отмереть и страшно чесалась), переводя взгляд с одной фоторамки на другую. Тегипко на дебатах, Тегипко в компании столь же отмороженных сослуживцев, Тегипко обращается к избирателям с броневика… да, на такое никто не позарится… если у него есть другой выбор, конечно. Арчи открыл стелянную дверцу шкафа, чтобы рассмотреть последнее фото ближе. Сдвинутая с места рамка металлически звякнула. Связка с ключами лежала за ней. Понадеявшись, что они открывают не какое-нибудь узилище мигрантов или подпольное золотохранилище, Арчи сунул ключи в карман.
С Тегипко он почти столкнулся на лестнице.
– У меня сегодня выходной, – пискнул Арчи. – Пойду прогуляюсь, – он бочком протиснулся мимо депутата и помчался вниз по лестнице, перескакивая через три ступеньки.
Он спиной чувствовал неодобрительный взгляд Тегипко. Тегипко не одобрял ни выходные, ни праздношатание, ни самого Арчи. По мнению отставного полковника (которое он никогда не стеснялся высказывать вслух), ксенос спал и видел, как вынести нажитые непосильным полковничьим трудом материальные ценности. В некотором роде, это и собиралось свершиться, и Арчи надеялся, что Тегипко за завесой мелочных подозрений, шовинизма и жлобства не просечёт настоящей угрозы.
Густые сумерки встретили Арчи прохладным дуновением с протоки первого Циркулума и далёкими пьяными песнями. Что он вообще делает?..
Утро началось необычно. На столе в его комнате лежал алгоритмический блок. Отсоединённые проводки торчали цветными осьминожьми щупальцами, а на экран был налеплен клейкий листочек с запиской. В ней острым почерком настоятельно советовали передать этот блок Зауриэлю. Строчка, написанная с особым нажимом, уведомляла, что блок запаролен во изежание крысятничества. Совсем большие буквы уведомляли, что автор записки сделает с лицом, за которым будет установлен факт крысятничества. Арчи, морщась, перечитал последнюю строку. Княжна могла и не подписываться – её авторство легко вычислялось по обещанным зверствам.
Арчи выждал, пока отставной полковник, стеная о сплетниках и конкурентах, отправится на службу, и пошёл к Ольге. Та расчёсывала достойные матриарха медно-золотые волосы, смотрясь в высокое зеркало. Арчи она подчёркнуто игнорировала: он впал в немилось после того, как нашёл лазейку в приказе «присмотреть за тёмными делами аэлва» и не отправился вместе с ним, ограничившись наблюдением за отбытием «квадры». На изгибе рамы зеркала висел слегка подвядший венок с мелкими сиреневыми цветками.
– Мир, – бросила Ольга. – Мне нужен мир.
– Какой?
– В который намылились твои товарищи, – слегка раздражённо уточнила она.
– Дельта.
Ольга сидела к нему спиной, но он наблюдал за её отражением.
– Ну, по микроэлементному составу звучит правдоподобно, – сказала она, переведя взгляд на венок. – Зачем?
– Мор собирается возвращать Цветочка.
Ольга потёрла подбородок, внимательно прочитала принесённую Арчи записку. Повертела в руках блок и, даже не попытавшись подсоединить его к терминалу, вернула Арчи.
– Тут написано «вернуть Зауриэлю», так возвращай. Я не буду препятствовать, – Ольга поднялась.
Арчи уже её перерос, но всё ещё считал Ольгу громадной, сияющей, ослепительной – Матерью, служить которой он выбрал не потому, что она родила его, а потому, что она всегда была добра к нему. Это был отличный компромисс между протоколами поведения, вбитыми на генетическом уровне, и стремлением быть адекватно мыслящей единицей. Арчи любил компромиссы.
– Морруэнка, – он покрутил пальцем у виска, – тащит всех на риск ради трупа.
– А ты считаешь это… нерациональным? – последнее слово прозвучало почти ругательством.
– Безумным и бессмысленным, – буркнул Арчи. – К тому же, у них машина, ну, которая контур, сломалась.
– Так помоги им.
Ну вот, только тебе начинает нравиться политика Матери, как она тут же меняет курс.
– Что… почему я?! Причём тут вообще я? – вспылил Арчи.
Ольга смерила его тяжёлым взглядом «ты сейчас вляпался в какие-то недоступные твоему пониманию морально-этические штуки, так что не позорься дальше и просто делай то, что я скажу». Арчи ненавидел вляпываться в морально-этические штуки, они заставляли чувствовать себя виноватым непонятно за что.