Страница 84 из 308
Ночь – особое время.
Рабочие особи города, в котором Арчи родился, жили, подчиняясь солнечным ритмам. Восходящее солнце пробуждало их, они воскрешали свои внешние оболочки, сливаясь с машинами через ноосферу, трудились в зависимости от своей специализации, чтобы с заходом солнца обрывать соединение и идти отдыхать.
Альфа жестоко расправилась с представлениями дельтийца о трудовом кодексе. Первую половину светового дня на альфе посвящали распитию настоя из заваренных сушёных листьев, потом ели, потом обычно приходили командные особи, подобно любой командной особи, громко кричали, под их надзором все, наконец, начинали работать, и это продолжалось до неопределённого времени. Уже тлела на западе алая полоса заката, уставали орать командные особи и, надавав подчинённым заданий «срочно-до-завтра», расползались по домам, а подчинённые, грустно поглядывая в темнеющее небо за окном, всё ёрзали перед терминалами.
Эта система ужасно смущала Арчи. На первых порах он даже предлагал начать работать утром и сократить время дневного приёма пищи. На него смотрели как на сумасшедшего. А потом он как-то незаметно втянулся. Вид клонящегося к закату солнца по-прежнему вызывал в нём подспудное чувство тревоги – хотелось броситься домой очертя голову, законопатить двери, занавесить окна, хорошенько пожрать и тут же уснуть. Но Арчи не желал быть рабом поведенческих протоколов и всегда задерживался на работе – даже когда его самого произвели в командные особи.
Летняя ночь – особое время. Особенно на втором Посадском. Остров гогочет перекликающимися собаками, визжит тормозами рейсеров, из жёлтых квадратов открытых окон слышны разговоры и звон ложек, в кустах сирени соловьи пытаются перекричать раскатистый храп особей, прикорнувших под сенью белой цветочной пены. Невидимым чудовищем вдруг взревёт сброс отработанной воды, и второй Посадский притихнет, чтобы с новыми силами галдеть, когда зверь теплоэлектростанции уснёт, убаюканный биением волн говнодички. Жизнь ночного острова умиротворяла Арчи, доказывая, что воля свободного человека может обратить ночь в день, и он всегда шёл домой не торопясь.
Условно Арчи принадлежала одна квартира из перепланированного торжества взяток жилищному чиновничеству, а его приёмным родителям – вторая. Но он всегда считал, что, раз уж стена между квартирами всё равно снесена, грех не наведаться на соседнюю кухню, пока все спят – Ольга, в отличие от него, хотя бы иногда следила за пополнением холодильника. Теперь главное не включать свет и не шуметь. Вот этот овощной геноцид в озере майонеза вроде выглядит съедобным…
– Арч, ну поздоровался бы хоть, что ли…
Голос был исполнен печали. Арчи медленно обернулся. Княжна Морруэнэ, жмурясь от подсветки холодильника, отсалютовала бутылкой пива.
– Привет. Я просто мимо шёл. Спокойной ночи, – Арчи схватил миску с хрючевом, захлопнул холодильник, надеясь, что в темноте кухни жуткое видение рассеется, и бочком, по-крабьи, попытался ретироваться. Не тут-то было.
– Арч, поговори со мной! – горестно воззвала Морруэнэ. – Мне одиноко.
Бытует мнение, будто дельтийцы вынуждены подчиняться женщинам благодаря особым протоколам поведения, инициированным окей-геном, который локализован в игрек-хромосоме. Для Арчи это было не актуально: его окей-ген был выбит либо повреждён – в конце концов, эта досадная мутация привела к череде трагических событий, благодаря которым он застрял тут, на втором Посадском. Увы, на альфе тоже имелись свои протоколы поведения, которые ненавязчиво вытравливались где-то на подкорке, стоило пообщаться с местными. Сильнейшим из них был «поговорить на кухне». Бессильный сопротивляться, Арчи ногой пододвинул свободный стул к себе.
– Мне Ольга разрешила переночевать. Не боись, я завтра свалю, – княжна помолчала, запуская пробку от пива в путешествие по столу.
Арчи плоховато видел в темноте и ориентировался больше по звукам. Впрочем, сожрать это непонятное месиво в миске желательно вслепую.
– Вилкой в меня кинь, и я готов тебя слушать, – вздохнул он.
Морруэнэ – едва различимый светлый силуэт в кромешной темноте – безропотно загремела столовыми приборами.
– Представляешь, я всю прошлую ночь не спала, и позапрошлую... и сейчас не хочется совсем, – пробормотала она.
– Зря, – коротко прокомментировал Арчи.
Несколько минут молчали. Арчи был занят едой, Морруэнэ периодически с безобразно громким стуком опускала бутылку на стол.
– Как оно, кстати? Сработало? – поинтересовался Арчи.
Морруэнэ ответила горестным стоном и взмахом руки.
– Сдохла «квадра» – так этому святому капиталисту, её бывшему владельцу, и передай, как его увидишь, – Морруэнэ выкинула бутылку в мусорное ведро. Ну, попыталась, по крайней мере. Судя по ругательствам, не только у Арчи были проблемы с ночным зрением. – И это ведь я виновата. Мои расчёты – дер-рьмо. Хотела уложиться максимум в три итерации, а хер там плавал… время потеряли, прибыли уже утром, естественно, нас спалили, пришлось тикать почти наобум. Вместо площадки старого аэродрома, пустыря или парка, на крайняк, влетели в самую тесножопину… эта сука лысая права – я могла всех угробить… – речь княжны лилась всё менее членораздельным ручейком.
Это ж надо так с одной бутылки развести.
Арчи слушал её повинные сентенции отстранённо – он гадал, что за мир так понадобился Зауриэлю, раз он боится воспользоваться официальными конторами по межпространственным переходам. Это явно было что-то закрытое: либо чрезвычайно опасное, либо чрезвычайно стратегически важное для альфы.