Страница 54 из 308
Шесть шагов от окна до двери. Поворот. Шесть шагов обратно. За окном поросший травой пустырь, который предзакатное солнце полосатит тенями труб котельной. С пустыря слышатся азартные визги, иногда в стену корпуса напротив прилетает мячом. Если бы не снежно-белые волосы и острые уши, резвящихся детишек вполне можно принять за коренных жителей – кожа у родившихся на альфе не такая бесцветная, как у детей колонии. Впрочем, вполне вероятно, что это слой грязи.
Зауриэль отвернулся от окна и заставил себя сосредоточиться на контурах. Здесь их не делают, взять неоткуда – шараханье по заброшенным корпусам завода ничего не дало, кустарщина, скорее всего, будет одноразовой, помещения, чтобы схоронить там даже самодельную раму, нет. Что ж такое. Скоро княжна притащит калибровки, а он так ничего и не придумал – только сидит на хате, как таракан, опасаясь угодить в загребущие руки бывшего священника, а ночью безуспешно пытается обхитрить тотализатор на петушиных боях.
Аэлв поболтал чифир на дне чашки, вглядываясь в водоворот пыли, которую фасовали в пакетики вместо нормальных чаинок. Щелчок дверного замка заставил его дёрнуться, но это всего лишь пораньше вернулась Баэль. Вместо приветствия она сделала знак заткнуться и поманила к себе. Вице-консул надвинула капюшон толстовки чуть ли не до носа.
– Пулей собрался и валим, – прошептала она.
По лестнице крались бесшумно.
Баэль кивнула на распахнутую дверь подъезда:
– Тачка святоши там. Я первая, потреплюсь с ним, отдам что есть. Если не угомонится, махну рукой, тогда стартуй, пока я его отвлекаю. Встретимся…
Зауриэль покрутил пальцем у виска и потащил Баэль к ближайшей квартире. Дверь открыли почти сразу. Зауриэль улыбался так широко и непринуждённо, что одно это должно было вызывать подозрения.
– Йоиль, братиш, мы твоим окном воспользуемся, лады? – не переставая скалиться, Зауриэль оттёр плечом не успевшего опомниться аэлва.
Короткий коридор, узкий от завалов металлического и деревянного мусора. Крошечная кухня с закопченным чайником на плите и тарелкой нарезки на колченогом столе. Разбухшая от дождей рама подалась с протяжным скрипом. Сунув в рот кусок колбасы, Зауриэль перемахнул через подоконник. Вице-консул мягко спрыгнула следом. Впереди были чудесно густые кусты шиповника, за которыми открывался травостой пустыря.
– Обалдела ему деньги всучать? – прошипел Зауриэль. – Он обнаглеет, так и будет тут пастись. Кстати, откуда у тебя… – он обернулся.
От прыжка капюшон упал с головы Баэль.
– … деньги, – стоически закончил Зауриэль и, пожалуй, чересчур громко, чем было разумно в их ситуации, возопил: – Ёп твою дивизию, зачем?
– А ты догадайся, – вице-консул хладнокровно провела ладонью по бритому черепу, натянула капюшон и полезла через пионовые кущи.
Заградительной полосой колючих кустов, пустырём и парой заброшенных корпусов спустя решено было сбавить темп и перейти на шаг.
– Зачем? Они ж какую-то длину оставляют, чего тебе упёрлось налысо побриться? – сетовал, яростно жестикулируя, Зауриэль.
– Зато мы стали куда ближе к выплате долга, чем раньше.
– Эй, это я накосячил, я бы и придумал что-нибудь.
– Месяц придумываешь и всё никак, – заметила Баэль. – На крайняк, на контур средства пойдут.
– Да не знаю я, откуда его взять! – Зауриэль пнул кусок кирпича. – Если только угнать у святоши катер, обмотать трубками и развалить к хренам переходом, чтоб говнюк не думал, что можно меня прессовать.
– Лучше тачку его, – посоветовала Баэль. – Пускай ножками ходит.
Зауриэль бездумно уставился на аллею чахлых туй, над которыми уже загорались оранжевые светляки фонарей, и бросился догонять вице-консула.
– Великие оленьи бубенчики, ты гений! – он положил руки на плечи Баэль. Ну, форма черепа у неё тоже вполне красивая. И глаза так кажутся просто огромными. И ушки смешно торчат. «Великий олень, это ужас какой-то», – подумал Зауриэль, но вслух произнёс только: – Я тебя люблю. И у меня есть прекрасный план, как увеличить наше благосостояние, чтобы разобраться с моим долгом и купить святошино корыто. Ты мне поможешь? Всего-то и надо, что надрочить несколько петушков.
– Что?