Страница 282 из 308
Керемет переглянулся с Кыстынчи и покосился на сопровождающих-киборгов. Те же это были из вчерашних или другие, трудно сказать – они все даже роста были примерно одинакового. Киборг сделал жест поторапливаться.
Завернули за угол храма иконопоклонников. За углом молодой офицер нервно обивал снег с ботинок о ступени паперти и вычитывал что-то усатому майору. Майор меланхолично курил.
– … это не план – это верная смерть! – истерил офицерик. На сгибе локтя он держал шлем с посеребряным забралом, похожий на отрубленную голову из книги про всадника-призрака. «Голова» весело блестела под утренним солнышком. Вытравленные на забрале глубокие линии складывались в лобастое лицо с высокими залысинами, скорбным изгибом губ и крупной слезой на левой щеке. Офицерик был совсем не похож на свою маску: судя по физиономии, страдания и лишения – не про него, а ломается он из любви к искусству. – Клянусь, если я докопаюсь – а я докопаюсь – что ты не просто так раскрыл наше местоположение…
– Соображаешь, Никки! – усатый просиял. – Конечно, не просто так!
– Я всё ещё комендант этой крепости…
Этот молодой, не майор? Что он за шишка такая?
– … и я запрещаю её сдавать.
Майор заметил Керемета и остальных, мигом потеряв интерес к господину коменданту.
– Ну?
Чёрный человек притопнул по снегу (что-то внутри его доспеха зажужжало) и коротко сказал:
– Дрожь земли.
Майор кивнул.
– Господин комендант, прогулка сворачивается, – сказал он молодому офицеру с неприкрытым ёрничаньем. – Проводите его в безопасное место.
– Ты на подозрении, – прошипел молодой, отворачиваясь и, переставляя длинные ноги по скрипучему снегу, направился прочь, к шлюзовым башням. Один из киборгов безучастной тенью последовал за ним.
– У нас разные работодатели, – майор руками развёл, словно извиняясь за маленький спектакль, устроенный для гостей крепости.
Впрочем, осторожно подумал Керемет, для гостей галеты на ужин могли быть не такими чёрствыми, чай не еле тёплым, а матрас в крошечной зарешёченной часовенке – не таким тощим.
– Ладно, – майор щелчком выкинул окурок и хлопнул в ладоши, – ближе к делу: к нам идёт армия мятежной княжны, и я чрезвычайно рассчитываю на переговоры. Не буду греха таить: вы, ребятки, – он поочерёдно ткнул пальцем в сторону Кыстынчи и Керемета, – выбраны для этих переговоров из короткого списка тех, кого не жалко. И не надо так на меня смотреть, – он свирепо пошевелил усами, – путь перебежчика тернист.
Под уничижающими взглядами Костяныча Керемет лихорадочно соображал. Нормально будет перебить майора чем-то в духе: «ваши власти тут колонию восемьдесят лет назад просрали, могу показать на карте, где», или он сочтёт это последними жалкими барахтаньями утопающего? Надо было вчера сыпать откровениями. Но вчера Керемет приглядывался, следуя предупреждениям Зауриэля (и чёрствые галеты очков Метрополии не добавили). Вчера приглядываться казалось таким логичным.
А потом Керемета исподтишка пнула в дыхалку волна запаха. «Проссанный кошками половик выбивать вынесли, что ли, чуешь?» – поделился ассоциациями Костяныч.
– Если вас это немного взбодрит, в списке вы не одни, – продолжал майор, даже не морщась. У него, наверное, курение напрочь отбило обоняние.
Бомж… сильно изменился за эти пару-тройку дней. Начать хотя бы с того, что перестал бомжом выглядеть: серьёзно разгладился и помолодел рожей и облачился в отвратительного нового казённо-зелёного цвета китель. Газет с кроссвордами из карманов вроде тоже не торчало.
Понятно, почему этого им не жалко: понаберут контингента с помойки.
– По лицу, по лицу вижу: знакомы с нашим гением маскировки, – майор похлопал по воздуху рядом с плечом только что подошедшего. («Готов служить отчизне!» – ломко проверещал гений маскировки, вытягиваясь во фрунт).
Он ещё и так умеет? Ничего себе, такими талантами разбрасываются, пусть и с помойки.