Страница 271 из 308
Баэль приникла к стеклу, бездумно наблюдая, как заснеженные поля за окном мутнеют и тонут в тумане от её дыхания. Автобус дёрнуло на колдобине, вице-консул Аэлвостана приложилась лбом и отпрянула, с неудовольствием изучая жирный отпечаток на стекле.
Какая гадость.
Керемет встрепенулся, спросил одним взглядом: «что?». Баэль покачала головой. Ничего. Который день ничего.
Вокруг на много километров убранные пустые поля, Баэль уже вся мерзкая и грязная, а спина каменная от неудобных кресел, выдыхавших мелкий тлен обивки, стоило в них развалиться. От спёртой духоты внутри буханки тяжелела голова, от холода снаружи ломило виски. Один из конвоиров при любом удобном случае пытался приобнять Баэль, бормоча «ты как ниппоночка-демон из ужастика, я балдею», а дорога не заканчивалась: стоило им вырулить на основной тракт из владений томатного барона, как начальник конвоя на первом же широком ответвлении свернул западнее. Насколько понимала вице-консул, теперь они делали крюк по второстепенным дорогам, куда хуже старого тракта, который феодалы хоть как-то, но поддерживали в проходимом состоянии на своих участках даже зимой и в распутицу. Тут автобус уже пару раз приходилось выдёргивать из снежной каши трактором (Баэль молча похвалила сама себя за предусмотрительность, потому что больше этого никто не догадался сделать).
Конечно, было бы любопытно посмотреть, сможет ли Дикий вытолкать автобус в одиночку: рассказывали, сила этих тварей настолько велика, что их взрослый мужчина способен легко поднять оленя или лошадь, – но этот (предводитель называл его Лис) представлениями не баловал, только стрелял у всех курево, давился дымом и ржал над тупейшими человеческими шутками. То есть, в целом, вёл себя прилично и интереса к человечине не проявлял, пока Баэль ломала голову, откуда Кессельский вообще взял эпсилонцев и как заставил их на себя работать (в том, что ручных Диких у воеводы несколько, она не сомневалась: по одиночке они не ходят).
Баэль обвела взглядом салон (Лис растёкся на двух сиденьях, выставив ноги в проход, предводитель покосился на вице-консула, удостоверяясь в её спокойном настрое и снова уткнулся в карты, а пылкий поклонник ей подмигнул). Баэль придвинулась ближе к Керемету, зарывшись затылком в меховую оторочку на капюшоне его куртки. Керемет безропотно принял правила игры, правдоподобно изображая узника френдзоны на страже девичьей чести. Баэль прекрасно понимала, с какой целью он держится к ней поближе на самом деле, а он наверняка догадывался, что она симулирует ужас перед настойчивым вниманием. И она всё равно была ему благодарна.
Автобус снова ощутимо тряхнуло.
– Пусть водила обосрётся.
Баэль выпрямилась.
– Э-э… ты что-то говорил сейчас? – она легонько ткнула Керемета локтем.
– Не-а.
«Заставь водилу обосраться».
Так. Так-так-так. Баэль медленно моргнула. Она слышала о таком, но не верила. Иногда внушающий настолько хорош, что не видит отпора своему влиянию. Тогда рано или поздно он зарывается, начинает злоупотреблять, хулиганить, влиять ради самого влияния. А там и до маразма недалеко. Исмаэль называл это «схлопотать звездулю».
«Вот ещё», – подумала Баэль с вызовом. «Звездуля» ей грозить не могла: Баэль никогда не увлекалась процессом ради процесса.
«Тебе жалко, что ли?»
«Да, жалко». Баэль с силой потёрла лицо. По ходу, ей пора в утиль: уже сама с собой разговаривать начала.
«Всё сам, всё сам».
Протяжно скрипнули тормоза, и автобус остановился так, что Баэль пропахала бы носом пожёванный коврик в проходе, не придержи её Керемет.
– Твою мать! Свали нахрен, самоубивец грёбаный! – заорал водитель.
Начальник и Лис мигом вскочили, сгрудившись за водительским сиденьем.
Баэль и Керемет кое-как протолкались ближе, чтобы видеть происходящее перед машиной.
Перед автобусом, раскинув руки в стороны, стоял самый мерзкий обшарпанный бомж, которого только могла породить мультивселенная. Аксессуары бомжа составляли серое рубище до пят (из-под которого задорно выглядывали коржавые фиолетовые пальцы) да узловатый посох. Недюжинная у него прыть, раз выскочил на дорогу перед автобусом, пропустив их тракторный флагман.
– Как там наша волшебная зверушка? – Баэль потрепали по волосам.
«Крыша подтекает, начальник, а так всё путём».
– Кроме нас и деда тут никого.
Эти идиоты и сами должны понимать, что даже полный кретин не выберет это место для засады: по обеим сторонам дороги унылые плоские поля да прозрачные посадки в две берёзы шириной. Киборгов в таких кущах незаметно не прикопаешь.
– Чё те надо, дед?
– Я знаю! Он сейчас как рубище скинет, и мы такие от белизны подослепнем.
– Я ща как рубище скину, и ты увидишь, говнюшонок, как у меня яйца на морозе поджались, – парировал бомж. А слух у него отменный. – До Венценосных Мучеников не подкинете? Я паломник.
Конвой пошушукался. Мнения разделились: незадачливый поклонник Баэль решил чистить себе карму, подвозя случайных попутчиков, предводитель был полным кретином и видел подставу, Керемет был отчаявшимся и надеялся на подставу, Баэль видела, что всё чисто. И, спасибо внезапному бомжу, навязчивые думы устроить водителю несварение отступили. Вот что значит вовремя переключить внимание.
– Мне не нравится дед, – заявил Лис, скрестив руки на груди.
– Ну да, мочой от него пасёт, через открытое окно чую, но нововеры вечно какие-то вонючие, стиль жизни у них такой, – согласился водитель.
– Это вы, заоколотные лизуны, вонючие, – оскорбился поклонник вице-консула.