Страница 270 из 308
Супное море мелело, Зауриэль старательно обходил ложкой одинокий остров на его поверхности. Остров плавал кверху хитинистым брюшком, поджав шесть тонких ножек (одна обломанная). Аэлв подумывал пойти и скормить его Оранжевому.
– Здарова, – Костяныч плюхнулся рядом так, что по всей длине лавки прошла сейсмическая волна, заглянул в Зауриэлеву тарелку. – О, с «подарком». Как знал, – он поднялся, чуть не перевернув стол, помахал кому-то в очереди и проревел: – Аля, не бери суп! – породив вторую волну, Кыстынчи уселся обратно. – Ну что, цифирки-куркулятор взял? – обратился он уже к аэлву. – Тады пожрём и двигаем. Твоя баба от щедрот выделила летающую помойку.
TNS. Оболочку класса «TNS», скорее всего. У Кыстынчи они все были «летающими помойками», различаясь только эпитетами, описывающими их габариты: из всего многообразия дельтийской техники он признавал только гусеничные тяжёлые платформы.
– А вторую твою бабу она под конвоем отправляет следом, слышал, да? С какого перепугу, интересно? Боится она её, что ли?
Из TNS можно выжать сотни полторы скорости, и TNS не нужны торные дороги. Древний автобус, который Морруэнэ отдала Баэль, чтобы та откупилась от Серых Принцев, так не умеет.
– Да про медленное ведро я понял. Так тут пару водил на смену нужно, делов-то, а она пять человек с ружьями к ней приставила.
Зауриэль поморщился. Он дал слово не влезать в мелкие дрязги Баэль и Морруэнэ. Морри не причинит Баэль зла, чтобы не портить с ним отношения, и этого достаточно. Тем более, повинился он Костянычу, это даже неплохо, что Баэль прибудет к контуру позже: контур всё ещё намертво сопряжён с дельтой, и Зауриэль не особо представляет, как его «расцепить» удалённо, находясь на эль. Не хотелось бы позориться перед Баэль. Кое-какие штуки он, конечно, попробует, но уверенности нет.
Кыстынчи почесал в затылке. Шла напряжённая работа мысли.
– Это… если твоя баба думает, что можно меня на родину запихнуть, чтобы я этот контур распряг или как там, то не, спасибо. Я ж не знаю, сидят там ещё чешуезадые или нет. Нельзя как-нибудь удалённо посмотреть, типа как в волшебном зеркале? Что? Не зырь на меня так. Намёк понял: хрень ляпнул, – Костяныч примирительно поднял раскрытые ладони. – Аля, иди к нам! – засемафорил он.
– Что за цаца? – прошипел Зауриэль, наблюдая, как Аля идёт сквозь толпу: статная брюнетка, запакованная в моднявый лыжный костюм (аборигены Новой Москвы рассекают в таких, когда выпадет три снежинки) того оттенка бирюзового, который выжимал кровь из чувствительных аэлвских глаз.
Лицо у Али было бронзовое и лошадиное, нос узкий и трепетный, а глаза совершенно жёлтые, не запятнавшие себя карим. «До чего страшенная бабища», – меланхолично подумал Зауриэль, – «прям как Морруэнка».
– Много жрёшь, – припечатала она, изучив полупустую тарелку Костяныча.
– Это ты зря ничего не взяла, – невозмутимо укорил её Кыстынчи. – Ближайшие пару дней будут днями консервов и сухомятки, имей в виду.
Костяныч повернулся к Зауриэлю и совершил странную пантомиму бровями: предположительно, в ней задумывалось горделивое «смотри, какую бабу нашёл». Аэлв закатил глаза.
– А это Урик, нам его типа сопровождать. Только я поведу, лады? А то у тебя в прошлый раз летающее корыто не завелось, сломаешь мне его ещё.
Зауриэль терпеливо ждал, пока его изучат. В Але всё было «слишком» – даже то, как она положила кисть на край стола, барабаня пальцами по дереву, было что-то сродни движению пудовой тигриной лапы. Теперь он, кажется, понимал, что имела в виду Баэль, когда говорила, что облик Мор ужасен, чрезмерен, если смотреть другим зрением. Аля была какой-то излишней на материальном плане.
– Аэлв, – констатировала она. – Ненавижу аэлвов. – она порывисто развернулась и направилась к выходу. – Шевелитесь.
«Того усатого вождя девчонка», – поведал Костяныч театральным шёпотом и бросился за ней, словно это он должен был её сопровождать, а не она – их с Зауриэлем.