Страница 265 из 308
Ничто не предвещало, как говорится. Он просто составлял компанию Самарину-Троицкому в обходе одного из лагерей пустынников: небесные люди который день бились над логико-арифметической задачей, как разделить имеющиеся машины по многочисленным отрядам наёмников и какой процент выделить на силы основной ударной группы, которая отправится на север. Самарин-Троицкий туманно рассуждал, насколько просядет мобильность, если придерживаться тактики пустынников и комплектовать отряды «зарядниками» – гигантскими гусеничными платформами с ядерными силовыми установками, пока Оранжевый переставлял ноги по грязи – глина и, возможно, пролитые технические жидкости придавали ей, грязи, сверхъестественную липкость.
Холода Оранжевый почти не ощущал (кто бы знал, какими мучениями ему это далось). Когда месяц назад температура одолела точку замерзания воды и уверенно спустилась ниже, Оранжевый решил, что вполне переждёт непогоду на уютном чердаке в гнезде из одеял. Разумеется, дня не прошло, как Цветочек выкопала его оттуда, чтобы сообщить, что «непогода» задержится на четыре-пять лунных месяцев. Или шесть, если совсем не повезёт. Радостным тоном таким сообщила: мол, смотри, как я замечательно излагаю всякие сложные концепции – сра-азу всё понял, по физиономии видно. От сложных концепций скулить хотелось.
Ещё пару дней Оранжевый вспоминал, как правильно прижимать лепестки – нижний слой переплетён совсем плотно, оставляя между собой и кожей прослойку воздуха, верхний лежит свободнее, чтобы создать вторую прослойку. Ещё через пару дней он понял, что с холодом примиряют простые правила: правильно складывай лепестки, чаще ешь, чтобы температура тела не проседала, не валандай хвост по снегу и не наступай на острые куски льда, которые могут распороть подушечки ступней. А перебрасываться комками снега было даже весело.
Но – к разочарованию.
Самарин-Троицкий вещал ещё что-то полувопросительно (нашёл, с кем советоваться), как к гусеничному краулеру, сияя едким светом локусов под днищем, вырулил серебряный коробок антиграва, взметнул снежную взвесь, опускаясь и поднимая двери. Тёмно-синяя фигурка деловито пнула неприметный люк на внешней обшивке антиграва, намотала на руку бледный кабель – вываленные кишки несчастной машинки, – и полезла на корму краулера.
Оранжевый и Самарин-Троицкий молча наблюдали за восхождением. Пару раз фигурка чуть не поскользнулась на ненадёжной опоре обледеневших катков.
– Там же лестница нормальная есть…
Конечно, есть. Но как тогда выделываться? Она же постоянно выделывается.
– Перед тобой, что ли, выпендривается?
Оранжевый возмущённо встряхнулся. Цветочек выпендривалась перед всеми. Ещё бы, Мор разрешила ей брать любую машину для безумной миссии. Несусветная глупость. Где родной лес и где эта затерянная колония небесных людей – какая между ними вообще связь? Погоня за призраками. Неужели Мор верит, что это может ей помочь? Надежда обречённых. Неужели Цветочек думает что-то найти, не зная, что искать?
– Вы вообще в курсе, как разочаровываете народ?
Что, все настолько переживают за эти бесплодные поиски?
Оранжевый вложил в пощёлкивание хелицерами весь доступный скепсис и вежливое недоумение.
– Пари заключили, – Самарин-Троицкий оживился. Рад переменить тему, потому что не больше Оранжевого понимает, кого, сколько и куда надо послать, чтобы выиграть войну. Честно пытается разбираться в предмете, но без огонька – эта социальная роль навязана и неинтересна. Несмотря на то, что у небесных людей куча лицевых мышц, о которых Оранжевый даже не слышал, их эмоции вполне читаются. – … не помню, кто первый придумал. Думаешь, в [Дождепад] тут много развлечений?
Что-то похожее на оправдание? Оранжевый внимательно слушал. (Цветочек, повиснув вниз головой на высоте трёхэтажного дома, старательно ковыряла примёрзшую заглушку зарядного слота).
– В общем, кто-то поставил, что вы с ней, – Самарин-Троицкий кивнул на сражавшуюся с заглушкой Цветочек, – будете парочкой. А кто-то – что нет. Такие дела. Участников уже за четыре десятка, ставки…
Оранжевый основательно задумался. Итак, сорок с лишним изнывающих от скуки небесных людей надеются увидеть… что? Что, кстати, они надеются увидеть? Совсем больненькие? Жрецы их в детстве много роняли, да?
– … А вы по разным углам разбегаетесь. Ставки на «нет» вверх идут. Народ переменил мнение. Эзра считает, что ты просто не доминантный самец.
Оранжевый воинственно зачирикал. За такое не грех и лицо подправить. Самарин-Троицкий важно покивал: сам почему-то не прочь подправить Эзре лицо.
– Извини, но вы как шарики с хвостом выглядите. Вам с ней делов-то – изобразить единый шарик с двумя хвостами при свидетелях. С этих юных натуралистов хватит, а выигрыш пополам.
Оранжевый глубоко вдохнул, готовя переводчик (и себя) к длинной экспрессивной тираде и философским размышлениям, зачем ему местные деньги, когда тут и так бесплатно кормят. А потом в дело вмешался здравый смысл. Прочь от мерзкого климата, сумасшедшей самки и необъявленной войны – разумная мысль? С него взятки гладки: Оранжевый гражданин иного Пространства и ничего не понимает в происходящем (а это перед пограничниками даже изображать не придётся).
– Хватит этого для перехода на альфу?
Самарин-Троицкий смерил его строгим взглядом: мало крутить с девицей, чтобы оказаться на альфе – уж он-то в таких вещах разбирается.
– Я про выигрыш.
– А-а… наверное. Цена на вес рассчитывается, а ты довольно лёгкий.
Самарин-Троицкий слегка взгрустнул: за него-то небесные люди слупят раза в два больше, чем с Оранжевого. (Цветочек, победив зарядник, с мерзким скрипом когтей по обшивке (динамики шлема услужливо ловили его даже с такого расстояния) начала спускаться).