Имплицитный фактор

– Нет, ну скажи, что это тупо, – сказала Мор, крутанув руль.

Чтобы не проехаться по сиденью и не влепиться в дверь, Оранжевый вонзил когти в обивку. «Федеральный тракт» оказался лентой укатанной земли, глины, песка и остатков щебёнки. Почти везде ширина его задумывалась такой, что на нём могли свободно разъехаться три таких автомобиля, как «онега», но задумке мешали ямы, промоины, проседания насыпи и пешие, не приемлющие концепцию движения по обочине.

– Э, ты мне искусственную кожу («der'man'tina!») в решето не превращай, я всё слышу! – гаркнула Мор.

Сейчас были пару часов очерёдности Оранжевого носить шлем (и, соответственно, права высказывать Мор всё, что он думает о её стиле вождения), и он не преминул этим воспользоваться:

– Ты нас как корнеплоды везёшь, – изрёк он, понадеявшись, что шлем распознает идиому правильно. С идиомами у программы были проблемы. Надо будет потом донести это до дипломатов, что ли.

– Ну садись сам, корнеплод, будешь каждую бабку по полчаса обгонять и полдня сокрушаться, отчего ей от взгляда на твою рожу сердце прихватило, – лениво огрызнулась Морруэнэ.

Оранжевый достойно отказался. Костяныч разрешил ему пару раз порулить грузовиком, но Оранжевый остался не в восторге: когда прививаешь капсулу на Древо, это всего несколько минут максимальной сосредоточенности, когда управляешь такой махиной – это бесконечная череда нервотрёпки и Ответственности – такой, что зависшую над педалями ногу сводить начинает. А ещё все вечно бубнят под руку. Какое тут удовольствие?

Мор хмыкнула, свесив свободную руку в открытое окно: жара тут стояла погуще, чем на дельте, открытые окна в полдень не спасали, кондиционер, вечная ему память, скончался вчера, а Мор запрещала валандаться на привалах. («Чего жалуешься, не на своих двоих же топаешь?» – удивлялась она). Оранжевый не уставал дивиться диапазону самочьей приспособляемости.

– Ну, тупо ведь, да? А как же свобода воли, всё такое? – продолжила Мор, как ни в чём ни бывало.

Цветочек, свернувшаяся в сонный клубок на разложенном переднем пассажирском, утвердительно чирикнула. Оранжевый заметил в отражении зеркала заднего вида, как Мор удовлетворённо кивнула. Её твердолобость не позволяла легко смириться с лингвистическими трудностями.

Сегодня Мор и Цветочек полоскали ту же тему, что и вчера, и позавчера – а всё потому, что Мор, весело смеясь, в первый же час пути поведала подружке о цели поисков Оранжевого. Потом Мор заявила, что с ней самой приключилась какая-то похожая ситуация, что вызывает у неё негодование. Самки объединились – Оранжевый прямо почувствовал этот неслышимый щелчок уз общих проблем и общего к ним отношения, когда они обе уставились на него. Взгляды были заносчивые, мол: «ну и что такие, как ты, сделают с такими, как мы? Да выкуси, ничего!». Оранжевый готов был сквозь «der'man'tina» провалиться. «Я сам хотел ей рассказать!», – в отчаянии прошептал он, когда они вчера укладывались на ночлег, на что Мор расхохоталась так, что заткнулся хор лягушек в озерце рядом, и заявила: «ага, в ближайшие лет двадцать точно бы собрался».

Оранжевый полночи возился. Он как-то не так себе это представлял. История старухи не давала покоя: он мог бы научить Цветочка своему языку, чтобы отпала эта дурацкая канитель с переводчиком, мог бы всё объяснить сам (уж точно без дурацких сомнительной пристойности жестов Морруэнэ), а дальше… а дальше было бы видно. В предрассветном неглубоком сне Оранжевый придумал Умный Ответ, который должен был обескуражить самок, и намеревался его применить при удобном случае. Кажется, случай настал.

Оранжевый терпеливо дождался, когда Мор закончит монолог о несусветной тупости жрецов каппы и, вероятно, не менее социально значимых «старых мешках с навозом» с альфы, потом дождался, когда машина перестала подпрыгивать на параллельных колдобинах перекрёстка с крошечной дорогой-притоком, потом набрал в лёгкие побольше воздуха и заявил:

– А я тоже считаю, что это тупо. Вот!

Обе девицы уставились на него (Цветочек приподняла голову, а Морруэнэ даже от дороги на мгновение отвлеклась).

– Не буду я в этом участвовать, вот ещё. Сказали найти – нашёл, а дальше не моё дело. Я тебя в первый раз вижу, – он ткнул рукой в сторону Цветочка, – зачем ты мне нужна? Это нелогично. И ты, Мор, своему мужчине тоже не нужна, не переживай, – Морруэнэ аж поперхнулась, но Оранжевого несло. Он заметил, что Взгляды стали другими, утратили заносчивость. Самки явно подрастеряли превосходство. Умный Ответ работал. – Свели какие-то дураки, не спросив, а им ещё подчиняться? Я им для селекции не…

– Корнеплод? – подсказала Мор севшим голосом.

– Да! Правильно! Всем свободу, все расходятся по своим делам, – Оранжевый попытался эффектно выпрямиться во весь рост, но стукнулся головой о крышу и свалился с сиденья: «Онега» резко завернула в сторону, потом сдала назад.